Леденцы босоногой графини

Особо не напоминая, что от неё же и зависит, как на самом деле сложатся наши судьбы.

Однако дела как-то сами собой начали налаживаться. Но только в хозяйстве имения, а что с нашими делами творится в городе — вообще неясно. Суды над поджигателями, опека, разборки с недокнязьями, только перечислить и плохо становится. Если не поджог и запустение, то суды нас точно разорят.

Даниилу надо бы в город съездить, отвезти описание убытков после поджога, письмо княгини Звягину отдать, и не одно. Походатайствовать об усыновлении Миши.

Несмотря на тот ужасный пример неблагодарности, какой мы получили от Прохора, Даниил ни на секунду не задумался, а надо ли ему ввязываться в подобную ситуацию. Я хотела спросить, но к чему слова, если я вижу, как они общаются. Миша тянется к Петровичу и со всем уважением относится.

Раз уж решила, что я в этом мире веду себя как слабая женщина, то так и буду. Не лезу, пусть мальчики сами разбираются.

И вот слабая женщина, с помощью сильного мужа, запустила новую партию солода. На десяти новых рамках распределила зерно и оставила в одном из залов прорастать.

Наварила почти двести леденцов. Пятьдесят из них сделали большими фигурками, некоторые обсыпала «сахарной пудрой». Само́й очень понравились. А ещё цена на новые конфеты значительно выше.

Долго любовалась результатами своих трудов, но и для своих отложила, пусть порадуются.

Миша отнёс нашей страдающей тёте один из леденцов к чаю, пояснил, как мы их делаем, и она моментально поправилась. Через минут пятнадцать примчалась к моему рабочему месту у бани и долго любовалась на наши янтарные сладости.

— Надо же, какая ты талантливая! А твой отец всё боролся с тобой.

Она села на лавочку и продолжает наблюдать, как я упаковываю в жестяную банку очередную партию из двадцати конфет.

— Я потеряла память, ничего не помню. Может быть, и было из-за чего бороться…

Княгиня так на меня посмотрела, что стало не по себе. А спросить побоялась. Она сама решилась на откровенность:

— Покойный Андрей Владимирович, рано овдовел, жена в родах померла и младенец тоже, царствие им небесное. Она у него знатная и красивая была, Эмма Витальевна, точнее Витольдовна, баронесса в девичестве. Её немецкая родня возненавидела Андрея, посчитали, что он виноват в смерти их дочери. Увёз её в глушь, была бы в столице, то военные медики сделали бы сечение и дитя бы спасли, и мать. Большие распри были, уж они года три жалобы писали и требовали наказания, мой муж князь Дюжин, тогда очень помог твоему батюшке. Долго Андрей оплакивал свою Эмму, а потом встретил актрису из столичного театра, и она удивительным образом была похожа на покойную графиню. Все думали, что у него ностальгия, и он просто заботится о больной женщине. А потом на свет появилась ты.