Леденцы босоногой графини

Пелагея, не стесняясь, очень громко выкрикнула свои угрозы и потрясла кулаком, грозя невидимым врагам, видимо, забыла, что Прошка умчался.

М-да, она оказалась непробиваемой. Вообще, не понимает опасности сложившихся обстоятельств. И пока она не ушла, решаюсь выдать ей последний довод.

— Если вы продолжите упираться, то останетесь в гордом одиночестве, а на старости лет это, я вам скажу, очень тяжко. Без денег, без сил, и без крыши над головой. Потому что эти двое вас растопчут, пусть не сейчас, пока вы ещё можете огрызаться и биться за себя. Но как долго эти сражения будут продолжаться? Насколько вам хватит сил?

Перед домом повисла вязкая тишина. Все наши домашние сейчас собрались, как свидетели и смотрят, открыв рты, на меня и на княгиню.

Шмель пролетел и выдернул нас из оцепенения.

Княгиня поджала губы, а глаза блестят от слёз.

Молчит.

И мы все видим, как ей сейчас невыносимо больно.

Все оскорбления, все подлости, какие она вытерпела от мужа и его второй семьи, — всё это держалось под семью замками.

Держалось, держалось да сорвалось.

Она вдруг взвыла…

Да так, что и мы не выдержали.

Я медленно подошла, как к чужой собаке, способной укусить, протянула руки и обняла её.

А она меня приобняла одной рукой и зарыдала…

— Прости меня, дочка. Прости. Кабы знала, что ты такая хорошая… Прости. Скажи своему мужу, пусть все бумаги готовит и на Мишу, и на дом. Всё подпишу.

— Вот и хорошо, в доме без тётушки-то, как жить? Вы нам нужны…

Шепчу… а у самой тоже слёзы.

Тося спохватилась и помогла своей хозяйке пройти в дом, дала ей капли и уложила в постель.

Неспешно все разошлись по своим делам, Миша убежал на запруду купаться, да щуку на уху словить, а мы с мужем стоим на крыльце, пытаясь осознать, что сейчас произошло и как с этим теперь быть.

— Лия, милая моя, ты сейчас такую свирепую змею приласкала и приручила, думал, что уже ничему не удивлюсь, но ты продолжаешь меня удивлять."

"— А ты меня удивил, как этому в челюсть…

— Прости, сразу не мог, это было бы нападение, а то, что он коснулся рукой твоего лица и за это получил — тут я тысячу раз прав, защищал честь жены. Даже можно было руку сломать, Пелагея бы сама с удовольствием это сделала.

— Мне нравится, что ты такой правильный, и одновременно буйный, горячий…

— Ты ещё не знаешь, насколько я горячий, а временами буйный.

Улыбаюсь, подталкиваю его пальчиком и киваю на колодец: «Так поди и остудись!»

Разворачиваюсь и спешу в дом, наконец, пора обед собирать на стол, а то скоро солнце сядет, а мы всё воюем…

Так, как? Берём вредную бабулю в семью?

Глава 25

По душам

Несколько дней спустя.

Княгиня захворала, видать, её основательно потряс визит ненавистного пасынка, и нам пришлось её лечить, скорее заботой и тёплым словом успокаивать, что всё будет хорошо.