Леденцы босоногой графини

До телеги придётся по узкой тропе проехать, мы-то с Мишкой пешком, а вас подсадим на Фрейю! Что скажете?

А мне и сказать нечего. Махаю рукой, мол, делайте что хотите, сил всё равно нет.

Крепкий мужчина лихо поднял меня с земли, и без седла усадил на жаркую спину лошади, мокрый подол хлестнул животное, заставил дёрнуться. Но крепкая рука спасателя удержала нас на месте.

— О, как к вашим ногам присосались-то. Нам такие не надо, — бесцеремонно задрал длиннющий подол и начал быстро убирать мерзких, чёрных кровопийц с моих ног. Это теперь мой новый кошмар.

Болота, жабы и пиявки.

— Фу, — с отвращением взглянула и зажмурилась, не успев и разглядеть, что как-то странно выгляжу для своих пятидесяти пяти лет.

Знала бы я, что это самая малая часть неприятностей, какие меня ждут в этом мире. Но я ещё вообще ничего не знаю, не понимаю и не помню.

— Мишка, поспешим. Тучи собираются, до дождя бы успеть.

— Ага, дядь Федот!

Без лишних слов прошли метров сто по кочкам, вот и дорога, и телега.

— Может вас в телегу пересадить? — крикнул мужик, но я лишь помотала головой. Платье мокрое, холодный ветерок пронизывает до костей, и только разгорячённое борьбой за жизнь тело лошади согревает как электрообогреватель. Крепче обхватываю шею Фрейи, прижимаюсь к ней и замираю под её мерный, укачивающий шаг. Кажется, я задремала.

— Эй! Смотрите, смотрите, босоногая графиня стала Кикиморой болотной! Ха-ха! Кикимора и есть! Жениха среди жаб искала? — громкий выкрик заставил меня вздрогнуть, поднять голову и осмотреться.

Оказалось, что мы идём по окраине какой-то деревеньки и парни гуртом преследуют нас, отвешивая не самые лестные эпитеты.

— Пошли вон, окаянные, Офелия Андреевна лошадь из болота спасала, а вам бы, дурням, только смеяться над чужими страданиями! — крикнул мой спаситель.

Но услышав женское имя, парни заржали в голос. Я бы, и сама рассмеялась, да не поняла ничего. Какая такая Офелия?

Я Валентина Васильевна Обухова!

Хотела возмутиться, призвать нахалов к порядку, но не успела. Над нами просвистело нечто, потом пронзительный свист заставил Фрейю взбрыкнуть, да так живо, что я чуть не свалилась.

— Пшли прочь! Дурни! Иначе хлыстом вас! Чтоб вам ни одна баба не давала! Ну! Сучьи отродья! — за нашими спинами прогремел раскатистый голос и снова свист хлыста, а потом визг."

"— У-и-и-и! Ай! Ты чаво, дядька, хлыстом-то! Ещё и проклятья!

— Того, щенки! Пшли к мамке, пока не выпорол! — ещё более страшно прогремел незнакомец и, наконец, догнал наш обоз.

И тут же выдал:

— М-да. Кикимора и есть, эт как вас в болотину-то угораздило влететь? — он осмотрел меня, а я успела отвернуться, не хочу слушать оскорбления от незнакомца.

— А вы, собственно, кто будете? — спросил мой «дядя Федот» не останавливаясь.