Лед твоих объятий

Рассказывай, дорогой! Я ведь знаю, что утренней порции тебе всегда мало и твое тело сейчас, так же как и мое, требует продолжения. И это единственное, что нас объединяет, единственное, что может привязать тебя ко мне.

– Уверен?

Я присела на письменный стол и закинула ногу на ногу. Нежная ткань платья мягко разошлась в стороны, демонстрируя провокацию, подготовленную мной супругу.

– Ребекка!

Кимли попытался взять себя в руки, но я видела, как загорелись его глаза, как дрогнули крылья носа, как напряглись вены на шее.

– Ну же, дорогой, надеюсь, ты догадаешься, что нужно сделать? – я улыбнулась и медленно облизала губы. – Или тебе…

Договорить я не успела. Себастиан расстегнул ремень, приспустил брюки, а потом притянул меня за бедра и резко вошел.

У меня перехватило дыхание, а он двигался, глядя мне в глаза и ни на минуту не отпуская из захвата своего взгляда. Воздуха не хватало, сердце билось как сумасшедшее, синяя метель завораживала, лишала воли, заставляла забыть обо всем…

– Тихо, Бекки, – прошептал Кимли, губами заглушая мой стон. – Не кричи. Я не поставил полог.

Шарг! Зачем он это сказал? Я уткнулась ему в плечо, пытаясь сдержать рвущиеся звуки, но все было напрасно.

Себастиан устроил мне настоящую пытку, несколько раз доводя до края и заставляя умолять его об освобождении.

– Давай, Бекки, – наконец разрешил он, и я сорвалась, забывая обо всем – и о секретаре, сидящем в приемной, и об открытых окнах кабинета, и о собственных обидах…

– Я тебя люблю, – слетело с моих губ. – Я тебя очень люблю!

И в тот же миг меня окатило холодом. Кимли отстранился и посмотрел с заметным раздражением.

– Тебе пора, Ребекка, – резко бросил он и отвернулся.

Шарг! Кто меня за язык тянул? Разнежилась, не сдержалась. Забылась и сама все испортила. Дорг подери, что ж так больно-то?

Я молча соскочила со стола, одернула платье и высоко вскинула голову.

– Прости, – улыбнулась мужу. – Привычка. Ты слишком напомнил мне моего бывшего, Эдварда.

Ответа дожидаться не стала. Походкой от бедра продефилировала к двери и вышла из кабинета, стараясь не обращать внимания на умирающую от боли душу.

* * *Слезы бежали по щекам, но я их почти не замечала. Двиг поднимался все выше, облака остались далеко внизу, от скорости трещала обшивка, а мне хотелось до конца слиться с душой железной птицы и полностью раствориться в безумном ощущении полета.

«Мы свободны! Мы с тобой едины!» – ликующе пела сущность двигора.

И я подхватывала эту песню, стремясь забыть об унижении. Шарг! Как можно было так глупо влюбиться в собственного мужа? Когда это произошло? И самое главное, как я это допустила?

Ответа не было. Только отчаяние терзало душу, заставляя стискивать зубы и все резче тянуть на себя штурвал.