Ангелы на льду не выживают. Том 2

 – Судья Елисеев, который попросил заменить его в бригаде накануне соревнований, в полном порядке. Судья Ярцева, которую назначили вместо Елисеева и которая засудила Власова и его партнершу Третьякову и не пустила их в сборную, тоже жива. И сама Третьякова, которая его бросила, вполне благополучна. Какая-то странная выборочность получается. Одним он мстит, другим – нет. Почему?

– Он просто не успел, – хмыкнул Дзюба. – Они у него на очереди в черном списке.

– Оптимист! – засмеялась Настя. – А если рассмотреть идею о киллере? Нам с вами очень мешает убедительное алиби Власова. Я уверена, что если мы попытаемся проверить два первых эпизода – Носуленко и полицейского из Перми, – то получим все тот же результат. Как у Власова с финансами? Есть у него возможность нанять человека для исполнения своего масштабного акта возмездия?

– С финансами туго, – отозвался Антон. – И живет небогато. И за картины получает не сказать, чтоб много. И образ жизни ведет такой, какой не ведут люди, имеющие свободные деньги. А ведь у нас пять эпизодов, ну, в крайнем случае, четыре, если Носуленко все-таки действительно убил тот работяга, которого посадили. Это же огромные деньги.

– Плохо. – Настя постучала концом фломастера о столешницу. – Совсем плохо. Для того чтобы идти с этой версией к вашему следователю, нужна четкая система аргументов. Власов как подозреваемый у нас с вами не проходит. Или…

Она задумалась, глядя на площадку лестницы в том месте, где был поворот. На светлом дереве подрагивала серая тень, имевшая вполне объяснимую конфигурацию. Просто удивительно, как такое громоздкое неуклюжее тело смогло переместиться от дверей Санькиной комнаты до лестницы совершенно бесшумно. Поистине, стимул – великое дело. И невозможное становится возможным…

– Петя, ну-ка марш отсюда, – сказала она, чуть повысив голос. – Не имей дурной привычки подслушивать взрослых дяденек и тетенек, ты еще маленький для таких разговоров.

Петруччо послушался безропотно, но на пути назад его шаги были слышны весьма отчетливо: он больше не прятался.

«Глупость какая-то во мне взыграла, – весело подумала Настя. – Вредничаю, как детсадовский малыш. Неужели у меня начинается маразм и я постепенно впадаю в детство?»

Так что там сказал Ромка, зачитывая свои записи? «Мы на такое не обижаемся. Все же все понимают. Это закон стаи. Каждый думает только о себе и своей карьере, это нормально. Каждый выгрызает свой кусок и никому не отдает. Но и зла за такое же поведение со стороны других мы не держим. Мы все такие. У нас по-другому нельзя». Как это можно интерпретировать? Третьякова думала о своей карьере, а не о больном колене Власова, и она не стала его ждать и сменила партнера. Укладывается в схему? Более чем.