Льдинка

– Тимофей? – Тух-Тух уставил на юношу свои круглые, полубезумные глаза.

Тима отвел взгляд. Смотреть в глаза этому норвежцу было все равно что смотреть в стволы ружья в руках психа, коим сам Тух-Тух наверняка являлся.

В итоге помогать Тух-Туху вызвался лишь Костя. Тух-Тух понимающе ухмыльнулся и уже собрался отправиться к лазу, как вдруг услышал голос Артура:

– Я… тоже пойду.

Злата внимательно смотрела на сына. Ей показалось, что он немного изменился за эти несколько дней, что они внизу. Она смотрела на него и не могла понять, пока до нее дошло – виски Артура были посеребрены сединой. И этот отсутствующий, как у манекена, взгляд, будто он и не живой вовсе. Она случайно посмотрела на его руки и ахнула. Все пальцы сбиты, в царапинах, будто он голыми руками ворошил стекло. Она хотела остановить его, но что-то удержало ее от этого. Она давно поняла, что дети отдалились от нее. Скорее всего, навсегда.

– Я готов подняться наверх только тогда, когда мы заполним все ниши в нашей пещере, – сказал Тух-Тух. – С вашей помощью, без нее, плевать.

– Разберемся, – скривился Дильс, который явно разрывался между желанием покончить с кладом и Златой. – Надеюсь, ты не злишься за то, что я немного подрихтовал вчера твою физиономию.

Тух-Тух осторожно коснулся начинающего желтеть фингала под глазом и засмеялся:

– Да, признаюсь, я еле сдерживал себя, чтобы не остаться в долгу.

– Да? – в голосе Дильса появилась прохладца. – Спасибо за одолжение. Но не стесняйся, я всегда к твоим услугам. Можем продолжить в любое время, уважаемый Ингри Торбьерн.

Злата достала пачку свечей, так как батарейки для фонарей таяли с непостижимой быстротой. Экономили и на бензине, теперь горячую пищу ели на обед, а на ужин позволяли себе лишь по кружке чая.

За обедом Антон долго смотрел на Яну, вяло ковыряющуюся в своей миске, затем сказал:

– Елки зеленые, а ты, в натуре, поправилась!

Правда, он тут же смутился, осознав, что «комплимент» явно пришелся не к месту.

Тима отставил в сторону кружку с чаем и недоверчиво посмотрел на подругу. И действительно, пусть освещение от свечей было неважнецким, но и этого хватило, чтобы увидеть – Яна в самом деле прибавила в весе.

– Это все от волнения, – с всезнающим видом заявил Костя, старательно облизывая ложку. – Так всегда бывает…

– Вообще-то, от волнения обычно, наоборот, худеют, – поправил его Тима.

Неожиданно Яна всхлипнула, вскочила на ноги и, накинув куртку, выбежала наружу. Все проводили ее недоумевающими взглядами.

– Ну вот, обиделась, – сказал Антон сконфуженно.

– А ты как думал? Какой бабе приятно слышать, что она стала толстеть? – спросил Тима.

– Вообще-то, это ненормально, – сказал Дильс, до сих пор хранивший молчание.