Чувство льда

Отца Володи родительских прав не лишали – не за что, вопрос был только в том, когда его освободят. Ну, и еще в том, захочет ли он взять сына, появится ли в интернате или оставит мальчика на попечении государства, сделает вид, что никакого сына у него отродясь не бывало, и станет жить своей жизнью, свободной и бессемейной.

Директор интерната несколько раз писала начальнику колонии, где отбывал наказание Сергей Дмитриевич Юрцевич, спрашивала о сроках освобождения и просила узнать у осужденного, какие у него планы в отношении сына, собирается ли он его забирать или будет писать отказ от ребенка, и, таким образом, Володю можно будет предлагать к усыновлению. Если забирать не будет, то пусть напишет отказ уже сейчас, потому что Володенька – мальчик умный, способный, с хорошим характером и очень симпатичный, и когда приходят будущие усыновители выбирать ребенка, то всегда обращают на него внимание, так что пока еще есть возможность устроить судьбу Володи наилучшим образом. Начальник ИТК всегда отвечал на ее письма и сообщал, что осужденный Юрцевич С.Д. будет освобожден, скорее всего, по окончании срока наказания, ибо ни поведением своим, ни отношением к труду не демонстрирует исправления и перевоспитания и, таким образом, ни условно-досрочному, ни условному освобождению не подлежит. Отказываться от ребенка Юрцевич С.Д. не намерен."

"Однако что-то все-таки произошло, то ли амнистию объявили по случаю 65-й годовщины Великого Октября, то ли осужденный Юрцевич С.Д. изменил-таки свое отношение к труду и правилам внутреннего распорядка, то ли адвокат сумел выхлопотать пересмотр дела и снижение срока наказания, то ли прошение о помиловании сыграло свою роль, но из восьми назначенных приговором лет он отсидел семь и был освобожден.

Из тринадцати прожитых на свете лет только три года Володя прожил рядом с отцом. Когда мальчик родился, Юрцевич уже был арестован, когда вернулся, сыну исполнилось три, а когда его посадили во второй раз, Володе было шесть. Вот и считайте.

Год, прошедший после того, как отца снова посадили, Володя помнил смутно. В памяти осталось, что мама все время плакала, иногда целыми днями не разговаривала с ним, молчала и лежала, отвернувшись к стене, пила какие-то таблетки, после которых или становилась радостно-возбужденной, шумной и энергичной, или впадала в транс и сидела неподвижно, мерно покачиваясь на стуле. Однажды она взяла Володю и поехала вместе с ним на улицу Горького, там они зашли во двор какого-то дома и долго сидели, пока мимо не прошла женщина с двумя мальчиками.