Чувство льда

– Саша, – заговорила она уже мягче, – может быть, не стоит заставлять Андрея, если он не хочет приезжать? Ну бывает же, что у людей просто нет настроения.

– Что значит – нет настроения? – Филановский приподнял брови. – Нет – так будет. У нас есть нерушимые традиции. На моих корпоративных вечеринках всегда присутствует вся семья. И это правило никогда и никем не нарушалось. И сегодня я не позволю какой-то соплячке его нарушить. Думаешь, я не понимаю, что это Катерина Андрюху накрутила? Обиделась на меня за вчерашнее, вот и дуется теперь, и Андрюху против меня настраивает. А я тебе уже говорил: я никому не позволю встать между мной и братом. Мы с ним связаны вот так, – он поднял перед Наной сцепленные пальцами руки, – и разорвать эту связь я не дам. Понятно? Голову оторву любому, кто попытается. Так что давай, Нанусь, действуй.

– То есть?

– Ну, пошли кого-нибудь из своих ребят, кто понастойчивее, пусть поедут и привезут их. Я сам позвоню Андрюхе, скажу, чтобы не валял дурака. Я его знаю, он человек мягкий и вежливый, не то что я, – Александр рассмеялся и снова приобнял Нану, – уговорить его сесть за руль я по телефону не смогу, а вот когда в дверь позвонит человек и скажет, что машина стоит у подъезда, он не сможет отказаться хотя бы из вежливости: все-таки человек ехал, трудился, время тратил.

Нана посмотрела на часы и скептически покачала головой.

– Саша, уже без четверти восемь. В Москве пробки. Пока Андрея и Катю привезут, будет часов десять, если не больше. Гулять мы будем максимум до полуночи. Имеет ли смысл все это затевать ради двух часов?

Лицо Филановского вмиг стало жестким и недобрым.

– Это имеет смысл даже в том случае, если бы речь шла о десяти минутах, – холодно ответил он. – Андрюха должен знать, что никакой мой праздник невозможен без него. А эта девица должна понять наконец, что ее интересы в сравнении с нашим братством – полный и абсолютный ноль. Особенно если речь идет об интересах меркантильных и подлых. Давай, Нанусь, посылай машину. И предупреди своего бойца, что никакие отговорки не принимаются. Если он не привезет ребят, завтра будет уволен.

– Завтра праздник, Восьмое марта, – напомнила Нана с улыбкой.

– Ну, значит, послезавтра.

И снова лицо его преобразилось до неузнаваемости, глаза засияли добротой и готовностью смеяться и веселиться.

– Вера Борисовна, – он подхватил тренера под руку, – что вам тут стоять? Пойдемте, я познакомлю вас с сотрудниками редакции, по которой у нас идет литература о спорте и здоровом образе жизни. И вообще, нам с вами надо выпить, закусить, потанцевать и поговорить о жизни. Что вы вцепились в Нану? Вы, насколько мне известно, и без того регулярно общаетесь, а со мной вы четверть века не виделись, так уделите мне полчаса.