Чувство льда

Они же тебя в грош не ставят, Саша! И ты собираешься с этим мириться?

– А что ты предлагаешь? Выгнать их и набрать новых? Таких же молодых, жадных, наглых и голодных, которые тоже будут воровать?

– Саша, прости меня, я лезу не в свое дело, и не в том я положении, чтобы говорить такие вещи, но… Они воруют, потому что знают, что ты их не уволишь. Ты дорожишь отношениями с их родственниками, которые попросили тебя пристроить ребенка на хорошую работу, и на конфликт не пойдешь. Вот они и чувствуют себя в безопасности. Может, тебе имеет смысл поговорить со своими друзьями? Это же просто невозможно терпеть!"

"– Возможно, – спокойно произнес Филановский. – И я собираюсь терпеть. Между прочим, один из них – внук моей Анны Карловны, и как я буду ей в глаза смотреть, если я его выгоню? Ты сама прекрасно понимаешь, что преданный и надежный секретарь – половина успеха деятельности босса, это азы менеджмента. Если нет надежности – в делах бардак, если нет преданности – идет утечка информации. Я за свою Карловну глотку любому перегрызу, она работает у меня чуть ли не десять лет, она в курсе всех моих дел и вообще всех дел издательства, как же я могу рисковать ее хорошим отношением ко мне, ее преданностью? А другой юный воришка – племянник врача, который оперировал моего сына. Он оказался единственным хирургом, который взялся за эту операцию, все остальные в один голос твердили, что у нас такого не делают и нужно везти Вовку в Штаты. А он рискнул и сделал, да как сделал! Доклад об этой операции вошел во все медицинские вестники по всему миру, и никто поверить не мог, что это возможно. Сколько буду жить, столько буду ему благодарен. Разве я могу уволить его племянника, да еще за воровство? В конце концов, Нанусь, это молодые мальчики, дети совсем, если по большому-то счету, ну пусть они поиграются в свои игрушки, не обеднею я! Что мне, жалко?

Он не кривил душой, и Нана это знала. Филановский был неправдоподобно щедр и добродушен и для «своих» не жалел ничего и никогда. Если бы компьютерные мальчики были набраны со стороны, он уволил бы их даже не в два счета, а в полтора, но они были взяты на работу по просьбе «своих», и Александр готов был позволить им все, что угодно. У него было много денег, и он щедро тратил их на то, чтобы радовать людей и доставлять им удовольствие, если эти люди были подданными его империи.

– Нанусь, давай все-таки кофейку выпьем, а то мне одному скучно.

– Ну ладно, – сдалась она.

Александр позвонил Анне Карловне, и через пару минут секретарь внесла поднос с кофейником, чашками и тарелкой с маленькими бутербродами. Глядя вслед удаляющейся пожилой даме, Нана вспомнила, о чем еще хотела спросить.