Лаврушка

– А? – вскинула подбородок и остановила взгляд на зеленых глазах, в которых, как и всегда, плескалось спокойствие вперемешку с мальчишеским озорством.

– Открывай, – качнул головой в сторону двери. – Там твои родители.

– А, да! Сейчас.

Мне не было страшно. Мне было некомфортно от воспоминаний о том, что мама или любые другие родственники могут начать старую песню о том, что мне давно пора замуж или лечиться, раз я к своим годам не обзавелась ни мужем, ни бывшим мужем.

– Я с тобой, – шепнул мне в висок Андрей и приобнял за плечи свободной рукой. В другой руке он удерживал букеты для мамы и сестры. – Открывай. Мне пора блистать.

– Ты хоть что-нибудь боишься? – посмотрела на него снизу вверх.

– Тебя без очков, – поправил он мне их на переносице. – Это значит, что ты, либо в линзах, либо мне скоро надерут зад. Открывать-то будем? А то у меня уже кишка кишке бьёт по башке. Здесь, явно, покормят чем-то вкусненьким.

– Ладно, – глубокий вдох, позволивший мне набраться решимости и, наконец, открыть дверь в родительское гнездо.

– Ой, приехали! – мама выскочила из кухни и приложила ладони к щекам. – Вдвоём! Юра, Андрюша тоже приехал!

– Как я мог пропустить знакомство с родителями Шуни? – подхалимничал Андрей и протянул большой букет ромашек, от которого у мамы едва сдержались глаза в глазницах. – Рад встречи, Алла Петровна."

"– Ох, Андрюша! – выдохнула мама и с самой счастливой улыбкой бросилась мне на шею. – Шуня, ты почему такая худая?

Ну, вот. Андрею у нас – Андрюша, а я тощая кляча. Мама как всегда.

Когда Лавров перестал быть прикрытым букетом, его гавайка стала максимально видна чувствительному маминому взгляду.

– Юра! – крикнула она себе за спину, продолжая внимательно изучать моего псевдо-жениха. – Я думала ты такой один, но Шуня привела второго.

– В смысле? – не поняла я, снимая обувь.

– Сейчас поймёшь, – деловито заверила меня мама и громче крикнула себе за спину. – Юра, тебя долго ждать? Дети на пороге голодают!

– Иду я, иду, – ворчал папа, выходя из комнаты.

Статный, высокий, с густыми уложенными волосами и небольшим пузиком, скрытым… гавайкой.

– Вы с зятем одного клоуна раздели? – не удержалась от колкости мама, любящая строгость и сдержанность во внешнем виде.

– Чёй это, клоуна?! – прыснул папа. – Директора цирка. Зато сразу видно, чей Андрюха зять, – подмигнул нам папа. – Шунька-шпунька моя!

Папины объятия почти сломали мне рёбра, когда он поднял меня над полом, но я была счастлива. В отличие от мамы, он никогда не стеснялся проявлять своих чувств и распахивать душу на максимум. Открытый и простой во всём.

– Привет, пап, – поцеловала его в щёку и разомкнула объятия, чтобы он смог поздороваться с Андреем, который ждал своей минуты внимания, или славы. Это же Андрей.