Лаврушка

Но самым заметным и привлекательным для глаз оказался устроитель этой стихийной свалки на постели.

Широко раскинув руки, эгоистично поперек постели лежал Андрей. Глаза закрыты, от ровного размеренного дыхания поднималась и опускалась рельефная спина. Белая резинка трусов торчала из-под одеяла и так и напрашивалась на то, чтобы ею щелкнули, но вместо этого я лишь аккуратно приблизилась к его голове и, едва касаясь, убрала со лба челку.

Андрей слегка нахмурился и дернул головой, словно спугивал муху. Причмокнул губами, покряхтел как медвежонок и повернул голову в другую сторону. Невольно улыбнулась и отошла к двери, чтобы не мешать его сну. Должно быть, мужик устал и ему было попросту не до всех тех запланированных утех, которые вполне можно отложить.

Еще раз взглянув на безмятежно спящую морду, на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Неслышно вышла из квартиры и вернулась к себе.

Пить горячий кофе в одиночестве казалось самым скучным мероприятием в мире. Сидя в плетеном кресле на балконе, то и дело вслушивалась в звуки внутри квартиры. Подсознательно я все ждала секунды, когда откроется дверь, наступит короткая пауза, дверь закроется, а из прихожей послышится задорный голос Андрея, спрашивающего насколько сильно я раздета. Да, приличные люди, если врываются в чужую квартиру, спрашивают одеты ли ее хозяева, а Андрей спрашивает раздета ли я.

Недопитый кофе так и остыл прямо в руках. Телефон разрывался только от рабочей почты, словно все забыли, что я нахожусь в отпуске до понедельника, то есть четыре дня лени вместе с сегодняшним. Правда, лениться не выходило. Потому что каждый раз мысли и внимание возвращались в двери, которая так и не открылась даже спустя два часа."

"Собрала себя в кучку и приступила к уборке квартиры. Сбросала в мусорные мешки старый хлам из шкафов, который давно планировала выбросить, так как до сих пор не похудела для его носки, и приступила к отмыванию плиты, с особой тщательностью натирая варочную панель.

Красивая, конечно, штука. Ровненькая, глянцевая, черненькая, но стоило оставить на ней пятнышко всего на четыре дня, как оттереть его показалось нереальным. Но почти полчаса мучений, кряхтений и отборного мата помогли мне справиться и с ним.

С гордостью, даже немного запыхавшись, в миллионный раз взглянула на входную дверь. Полковнику никто… И не пишет, и не идет. Забыли все про меня. Дрыхнут там, красиво так…

Уперев руки в бока, решила заняться протиранием гардин в студии. Когда-то нужно было это сделать, ибо там не ступала нога, вернее, рука человека ни разу с осени не пробегала там с тряпочкой. Разве что паучки пробегали по гардинам своими многочисленными лапками.

Еще немного пыль наберет массу, оживет и нападет на меня сверху.