Наставники Лавкрафта

В университете юноша увлекся Востоком, в 1879 году отправился в Индию, где изучал санскрит и сотрудничал в местных англоязычных газетах. Вернувшись в 1881 году в Америку, в течение года продолжал изучать санскрит в Гарварде, жил в Бостоне в доме своей тети Джулии и мечтал… об оперной карьере – у него был хороший баритон. Но надежде не суждено было сбыться, и тогда он принял решение посвятить себя литературе. Первые две книги (издателя для них нашел дядя) были посвящены Индии и принесли успех. Уверовав в свою «звезду», переехал в Италию и взялся за сочинительство профессионально: ничем иным он уже более не занимался. Италия и литература составляли смысл и содержание жизни Кроуфорда до конца дней.

В 1884 году после женитьбы на Элизабет Бердан, дочери знаменитого генерала Хайрема Бердана (читатель, вероятно, помнит легендарную «берданку»), он окончательно укоренился на итальянской земле, обзавелся виллой в Сорренто и вплотную взялся за литературное творчество. Любовь к южному древнему краю наполняет многие его сюжеты, писатель досконально знает реалии, историю, людей, их нравы. Он сочинял прежде всего романы, энергия его была поразительна: ежегодно «выдавал на-гора» по две, а то и по три книги, в основном исторических. Писал пьесы. Рассказы о сверхъестественном, которые Кроуфорд сочинял время от времени, вовсе не были его излюбленным жанром, но он умел мастерски выстроить интригу и не столько пугал читателя, сколько заставлял его верить в то, о чем рассказывал. Его лучшие страшные новеллы – «Верхняя койка» (1885), «Ибо кровь есть жизнь» (1905), «Мертвая улыбка» (1899) и «Кричащий череп» (1908), – безусловно, принадлежат к классике жанра. Г. Ф. Лавкрафт был не единственным, кто восхищался ими.

А. Б. Танасейчук

Кричащий череп

Я часто слышал, как он кричит. Нет, я вовсе не неврастеник, не страдаю от чрезмерно развитого воображения и никогда не верил в призраков – если, конечно, не считать призраком эту штуковину. Что бы это ни было, оно ненавидит меня почти так же, как ненавидело Люка Пратта. И оно кричит на меня."

"На вашем месте никогда бы не стал рассказывать скверные истории о неординарных способах умерщвления людей. А что если тот, кто сидит за столом и слушает вас, устал от своих родных и близких? Я всегда винил себя за смерть миссис Пратт и считаю, что в каком-то смысле был к ней причастен, хотя Богу известно: я не желал ей ничего, кроме долгой и счастливой жизни. Как знать, не расскажи я ту историю, быть может, и она была бы еще жива. Надо полагать, что эта штука кричит на меня именно поэтому.

Миссис Пратт была хорошенькой женщиной, обладала мягким нравом и приятным нежным голосом.