Наставники Лавкрафта

Через полчаса Сэмпсон вернулся, сказал, что неважно себя чувствует, и отпустил нас. Сам же с опаской подошел к своему столу и бросил осторожный взгляд на верхний лист… Думаю, в тот момент он решил, что ему все это лишь померещилось. Он нас ни о чем не спросил.

Оставшиеся полдня мы отдыхали, а на следующий день Сэмпсон появился на занятиях, как будто ничего и не случилось. А ночью произошло третье и последнее событие моей истории.

Мы – Маклеод и я – спали в общей спальне в правом крыле главного здания школы. Спальня Сэмпсона тоже находилась в главном здании, но на втором этаже. Было полнолуние, и луна светила очень ярко. Где-то между часом ночи и двумя – точно не скажу – кто-то меня разбудил. Это был Маклеод. И он пребывал в сильнейшем возбуждении.

– Вставай, – шептал он. – Вставай! В окно к Сэмпсону лезет вор!

Как только я проснулся и был в состоянии говорить, я предложил:

– Ну так давай всех разбудим и позовем…

– Нет, нет, – сказал он. – Лучше не шуми. Пойдем и посмотрим.

Я, конечно, встал, выглянул в окно, и, конечно, там никого не было. Я очень рассердился, мне так хотелось обозвать Маклеода каким-нибудь прозвищем пообиднее, но – и сам не знаю почему – я этого не сделал. Что-то здесь было не то, нечто такое мне почудилось, с чем я ни за что не хотел бы встретиться в одиночку, и был рад, что мой друг рядом со мной.

Мы еще долго смотрели из окна, пока я наконец не отважился спросить Маклеода, что же он все-таки видел и слышал.

– Я абсолютно ничего не слышал, – сказал он. – Но когда я проснулся, то обнаружил, что стою вот здесь, у раскрытого окна, и выглядываю наружу. Я увидел там человека. Он примостился на карнизе окна спальни Сэмпсона и заглядывал внутрь. Я подумал, что он лезет в спальню к учителю.

– Что за человек? – спросил я Маклеода. – Опиши его.

Видимо, воспоминание об этом ему было так неприятно, что его даже передернуло.

– Не знаю, – произнес он, – но должен сказать тебе одну вещь: он был страшно, чертовски худ и… выглядел так, словно вымок насквозь, и… – Он оглянулся кругом и зашептал едва слышно, словно боялся собственного голоса: – Знаешь, по-моему, он был не живой…

Мы еще долго шептались, пока наконец не пошли спать. К счастью, никто, кроме нас, так и не проснулся. В конце концов мы, кажется, даже заснули, но с утра ходили совсем сонные.

На следующий день мистер Сэмпсон исчез, и его никак не могли найти. Думаю, что с той поры никто не видел его и ничего о нем не слышал. Сейчас, размышляя о происшедшем, самым странным мне кажется, что ни я, ни Маклеод ничего никому не рассказали о том ночном событии. Конечно, нам и не задавали никаких вопросов, но даже если стали бы расспрашивать, едва ли мы могли что-либо ответить – мы были просто не в состоянии обсуждать то, что случилось.