Ласточ...ка

Петя, естественно, Юрика уволил в тот же день и посоветовал не показываться ему на глаза и оставить Наташу в покое. А Юрик знал, что шеф просто так ничего не советует.

Он сказал Наташе, что она не женщина его мечты и что все кончено.

* * *Наташа приехала плакать к сестре. Просила прощения, целовала.

– Бери что хочешь, мне ничего не надо. У меня же никого, кроме тебя, Ветки и Пети, нет, – говорила она Ольге.

– Дачу. – Ольга хотела сказать «квартиру и дачу», но решила быть справедливой и великодушной.

– Хорошо, – согласилась Наташа, вытирая слезы.

– А что Петя?

– Сказал, что простил.

– Он или дурак, или святой.

– Он меня любит.

Сестры обнялись. Но Ольга Наташу так и не простила. Она всегда удивлялась короткой памяти и отходчивости сестры. Сама она долго помнила обиды.

Сорок минут на электричке и еще полчаса пешком. Ольга с Ветой начинали ездить на дачу в мае. Ольга на даче трудилась, не щадя музыкальных рук. Сажала цветы, копала, красила, мыла, латала дыры. Каждый год все заново. Хозработы ее успокаивали.

Денег поставить забор не было, и Ольга пускала по железной сетке вьюнок – живую изгородь. По книге для садоводов-любителей делала грядки, покупала семена, сажала, поливала. Только ее музыкальная рука оказалась тяжелой – ничего не росло, кроме пучка укропа. Помидоры не зрели, огурцы горчили, цветы быстро отцветали. Ольга каждый год расстраивалась до слез – сетовала то на почву, то на семена, то на погоду.

Вете на даче нечего было делать. Она изнывала от бессмысленности и скуки. «Подожди, ты еще мне спасибо скажешь за эту дачу. Эта земля еще золотой станет», – говорила Ольга дочери, когда Вета начинала ныть и проситься в город.

Она как в воду глядела. Неожиданно их поселок оказался престижным. Удобное направление, близко от Москвы. Поселок залихорадило. Приезжали люди на дорогих машинах, шли по разбитой дороге, осматривали заброшенные участки. Заходили к Ольге. Спрашивали, где соседи, кто соседи, как с ними связаться. Ольга рассказывала, давала телефоны.

Позже, когда их поселок превратился в одну сплошную стройплощадку, Ольга корила себя за глупость и наивность. Она и еще несколько старожилов собирались у деревенского колодца и обсуждали чужие заборы, и кто за сколько продал участок. Старые дома шли под снос, деревянные столбы, обозначавшие границы, выкорчевывались. Новые владельцы «прихватывали» кусок дороги.

– А эти, которые у Иваныча участок купили, – говорила соседка, тетя Шура, – вместе с канавой дорогу оттяпали.

– А мы ведь даже не знаем, кто они, – подхватывала Ольга. – А вдруг непорядочные люди или, не дай бог, бандиты?

– Конечно, бандиты, – говорила тетя Шура.