Лапти

— Служить в этом помещении решительно нельзя, — твердо заявил он и, уходя, еще раз тревожно покосился на потолок.

Техник измерял церковь вдоль и поперек, стучал кулаком в стены, заглядывал под ощеренную штукатурку, откуда потихоньку сыпалась желтая пыль гнилушки, посмотрел на дыру в потолке, в которую этим летом провалился кровельщик, сломав себе руку.

За техником неотступно ходили бабы и зорко смотрели, что он делал.

Скоро все было осмотрено, измерено, простукано. Напоследок оглядев еще колокольню, угол которой так накренился, что выщелкнулись бревна, техник вместе с Алексеем и Скребневым, в сопровождении свирепо настороженных баб, направились в клуб. Едва вошли туда, как за ними ринулись и бабы. Алексей кивнул Афоньке, тот закричал на них: «Ку-уда?» — и перед самым их носом запер дверь на крючок.

— А старосты все нет, — вспомнил Алексей.

— Он и не придет Ему только баб надо было взбулгачить.

Не успели подсчитать, во что обойдется ремонт церкви, как в дверь сначала тихо, затем громче и настойчивей застучали. По шуму голосов не трудно было догадаться, что баб собралось еще больше. Скоро все немудрящее здание клуба задрожало от сплошного грохота.

— Давайте некоторых включим в нашу комиссию, — предложил Алексей.

Решили впустить Авдотью, Мавру и Секлитинью: главных церковниц. Не успел Алексей открыть дверь, чтобы вызвать их, как бабы с визгом хлынули в дверь.

— Куда вас! — крикнул Алексей и с растерянной торопливостью принялся выталкивать их.

Он повел разговор через дверь. Но голос его не был слышен. Стоял гул и угрожающая ругань. Алексей принялся сам стучать в дверь. Одна баба, стоявшая, видимо, возле двери, крикнула:

— Эй, не орите! Баить с нами хотят.

— Тарасова Мавра здесь? — крикнул Алексей.

— Мавра! — сразу подхватило несколько голосов из сеней.

— Ма-а-авра-а! — передалось на крыльцо.

— Ма-а-авра-а-а! — совсем далеко и приглушенно послышалось на улице.

Алексей догадался, что теперь собралась толпа, пожалуй, чуть ли не со всего села. Ясно было, что многие пришли сюда не только ради церкви.

Мавру отыскали. Отыскали и Секлитинью с Авдотьей. Всех их пропустили к двери, у которой стоял Алексей… Прежде чем впустить, он предупредил баб:

— Кроме них, никто не старайтесь. Эту тройку включаем в комиссию.

— Чего они поймут? — раздался женский голос.

— Как доймут, так поймут, — складно разъяснил мужской голос и звонко расхохотался.

За дверью начались наказы:

— Тетка Мавра, не вздумай сдаваться!

— Авдотья, гляди, — живыми не выпустим!

— Секлитинья, ключи не отберете — волосы выдерем!

Тройку впустили. Сначала они вошли храбро, потом вдруг растерялись. Ни одна из них до сего времени не была еще в клубе. Стыдом считалось заходить сюда степенным бабам и старухам.