Лапти

Снимая пальто, сбрасывая калоши, звонко крикнула:

— Смерть как жрать охота!

Преодолевая смущение и набираясь храбрости перед этой рыжеватой девкой, которая, кто знает, может быть, завтра будет снохой, Лобачев укорно, но без злобы заметил:

— Наташа, здорово, милая. Видать, ты не узнаешь меня.

— Как, дядя Семен, не узнаю? Аль я слепая? Садись с нами ужинать.

— Дома баба свой сготовила.

Вспомнив о жене, вспомнил о ее наказе. «Не забудь, войдешь, беспременно садись под матицу. Не сядешь, откажут». Как бы невзначай покосился на потолок и с радостью отметил: как раз сидит под матицей. Правда, случайно вышло, но примета соблюдена. Так почему же отказали? Что-то не так тут… А девка, видать, славная. Ишь ты, сразу и ужинать зовет. Надо закинуть ей ласковое словечко. Может, сама по-другому дело повернет?

Мягким, игриво-певучим голосом, в котором слышался глубоко упрятанный испуг, он спросил:

— Что-то рано ты, Наташенька, с улицы пришла. Аль милого не было?

— Не было, — быстро ответила Наташка.

— Вон как… — еще игривее протянул Семен Максимыч, — куда же он убежал от тебя?

— Собаки за ним погнались.

— Собаки? — удивился Лобачев. — Да ведь он с палкой ходит.

Наташка вопросительно уставилась на Лобачева, потом догадалась:

— Не на Карпуньку ли, дядя Семен, ты намекаешь?

Звонко хлопнул Лобачев о коленку ладонью и радостно выкрикнул:

— Ай, какая догадливая! Да кто ж у тебя окроме? Нешто и он домой отправился?

— Не знаю, куда отправился, — сердито бросила Наташка.

Вступился Нефед, Иногда он не прочь был поддразнить Наташку.

— Ишь не знает. А кто ж за тебя знать должен?

Наташке было не до шуток. Она торопилась в клуб, а забежала только поужинать. И совсем ей некогда выслушивать эти шутки отца и Семена Максимыча.

— Вы что ко мне пристали? — строго взглянула на отца.

— То и пристали, — не то в шутку, не то уже теперь всерьез заговорил отец, — вот сватать тебя пришли. Видишь, свекор сидит? Пойдешь, что ль, за Карпуньку?

— Будет вам надсмехаться. Мамка, скажи им, чтобы отстали.

— Правда, Наташенька, — совсем не смеясь, проговорила и мать.

Эти слова совсем ошеломили девку. Выходит, вон какое дело-то. Недаром, когда шла домой, за ней гнался Карпунька и все кричал ей: «Одно слово скажу, обожди!»

— Вы все с ума сошли! — бледнея, крикнула Наташка.

— А чем тебе жених плох? — уговаривающе спросил Лобачев.

— Всем хорош, да нос лепешкой! — сквозь слезы выкрикнула она.

Нефеду не понравилась такая выходка дочери.

— Ты добром говори, а не по-собачьи. Сама, слышь, согласье давала.

— Кому — согласье? — изогнулась Наташка к отцу. — Кому согласье дам, вас не спрошусь!

Разозлился уже и отец. Из шутки его ничего путного не вышло.

— Ремня хочешь? Давно не хлестал я тебя. Возьмем да и выдадим к Лобачевым. Выдадим и не спросимся.