Лапти

С шумом и топотом ввалилась новая толпа. Впереди — подслеповатый мужик, с красными глазами, которые он то и дело вытирал рукавицей.

— Што еще за порядки пошли, черт вас дери, а? Кто их тут помимо опчества устанавливает? — закричал он, ни к кому не обращаясь.

— Какие порядки, дядя Парамон? — спросил Алексей, распечатывая почту на имя уполномоченного.

— Почему артельщики опять в гужу? Што такое за счастье им? Ты гляди-ка, черт дери, загребают по пятерке на подводу — и шабаш.

— Артели мы предпочтение даем, — ответил Алексей.

— А нам откуда почтение? Небось наш хлеб-то возят? Дайте и нам заработать на извозе. Аль лошадей у нас нет? Глядите-ка, черт дери, што пошло! — все расходился дядя Парамон.

— Знамо дело, несправедливость, — раздался знакомый Алексею голос. — Норовят из-под носа вырвать. Это политика…

Позади вновь пришедших Алексей увидел ловко юркнувшего в угол Митеньку.

— Несправедлива политика пошла! — уже громче закричал Парамон, подогретый словами Митеньки. — Среди мужиков раздор поселяют.

— Скоро колья возьмем, лупцевать будем друг друга…

Вглядываясь в угол, Алексей крикнул:

— А ты на свет, Митрь Фомич, выходи, на свет!

Митенька молчал. Замолчали и мужики.

— Зачем хорониться за спины? — снова окликнул Алексей. — Митрь Фомич, к столу ближе!

— Меня тут нет, — спокойно ответил Митенька.

— Ага, в темноте мутишь. Эх ты, щука!

Митенька обозлился, что его Алексей обозвал щукой, вышел на свет и, обращаясь не к Алексею, а к мужикам, завопил:

— А то правильно?! Артель заработала по тридцать пять целковых на лошади, а граждане, такие же бедняки, без копейки в кармане. За что артели предпочтение?

— Ты вот что, Митрь Фомич, ты эти свои кулацкие замашки брось. Сам-то все излишки вывез?

Сколько было, столько и вывез.

— А остальные дядя повезет?

— Иди, гони комсомольцев обыскивать!

— Много чести для тебя. Мы и без обыска заставим вывезти.

И уже всем собравшимся пояснил:

— Артели дано предпочтение в подводах потому, что она вывезла свои излишки. Сдали отсортированное зерно, а не как вы сдаете — на тебе, боже, что нам не гоже.

— Зато артель и отхватила самую чистосортную землю, — не утерпел Митенька.

— У тебя это место болит.

— А ты рад, что отхряпал у мужиков самую удобь.

Алексею хотелось наброситься на этого ненавистного, с зеленым лицом и злыми, острыми глазами, Митеньку, выбросить его в окно или подмять и сжать ему горло, но, пересилив себя, он раздельно произнес:

— Мы тебе нищего припомним. Ишь ты, полтины не пожалел, агитатора нанял.

При упоминании о нищем мужики обернулись к Митеньке и насмешливо глядели на него, ожидая, что он ответит. Но Митенька покачал головой, а сказать ничего не мог.