Лапти

Когда Алексей с Дарьей подошли к землеустроителям, то увидели, что Митенька, став ногой на ленту, исступленно кричал:

— Не дам мерить, не дам отрезать! Режьте меня, а землю не дам!

Возбужденный, со сверкающими глазами, сухой и страшный, он то и дело сыпал матерщиной.

— Ежели хотите мерить, то межой по верху, а тут не-ет, не дам! Опчество наказ мне дало…

Подойдя к Митеньке, старший приказал:

— Не сойду. Не-ет. Лягу, а не сойду. Бейте в меня кол, бейте в мою голову, бейте…

И, к удивлению всех, брякнулся на землю, распластал руки и взвыл истошным голосом:

— Ма-атушка, земли-ица-а, не дам!.. Не дам в тебя колышки забивать! Не уступлю, родна-ая! Ком-му! Кто к тебе в хозяева прише-ол? Арте-ель! Гольтепа. Не-ет! Не отдам тебя баш на баш! Пущай отрезают десятину за полторы.

Старший кивнул мужикам на Митеньку:

— Стащите этого черта.

Увидев подошедшего Алексея, Митенька набросился на него:

— Он! Он! Черт тебя принес! Уезжай! От греха уезжай! От всего мира говорю: не уедешь — свяжем, отвезем.

Алексей изумленно смотрел на Митеньку, который, схватив ленту, цепко держал ее в своих жилистых руках. Казалось, он готов был рвать эту металлическую змею, грызть зубами на мелкие части. Алексей сел перед Митенькой на корточки и спросил:

— Что? Земля заела? Ты ртом ее хватай, ртом.

— Уйди-и! — заревел Митенька, брызгая слюной. — Уйди!..

— И в самом деле, уйди, — посоветовала Дарья. — Видишь, вся харя у него от злости позеленела.

Митенька набросился на Дарью:

— А ты что тут хвостом виляешь? Сгинь с моих глаз!

— Тьфу! — плюнула Дарья. — Прямо дело, кобель ты! Чтобы громом тебя разразило!

Афонька, улучив минуту, когда Митенька в запальчивости чуть приподнялся, так дернул за ленту, что она тяжелой ручкой ударила того в грудь.

— Ах, ты!.. — разозлился Митенька, вскочил и налетел на Афоньку.

— Легче! — подставил тот ему кулак величиной с кувалду. — Сразу в тесто превращу. Ты шутки-то шути, да оглядывайся. Больно гожи вы с моим хозяином! К себе в товарищество записали. А в святцы глядели?

— Обдиралы вы, обдиралы! — заорал Митенька, когда ленту снова потянули по полю. — Я ваши действия обжалую в земельный суд.

— На то ты и облакат. Полное тебе право. Только сейчас уж лучше не мешай нам проект в натуру переносить, — заметил старший.

У самого Левина Дола внезапно вместе с ветром хлынул дождь.

Все побежали в обносы, наскоро мастерили в углах крестцов навесы. Алексей с Дарьей и комсомольцем-землеустроителем уселись в самый крайний крестец. Дарья, измокшая от дождя, заботливо укрывала Алексея снопами. Комсомолец удивленно посмотрел сначала на нее, потом на Алексея и спрятал улыбку под сноп.

Дождь хлестал густым косяком, гулко щелкая по жнивью и рябя воду в Левином Долу. Ветер шумел в кустах ивняка, сгибая их до самой воды.