Лакомая в Академии вампиров

Очертания предметов, мебели и людей теряли резкость – магия Джины Моранте все-таки не могла вернуть Лиззи зрение и эффект ее действия стал потихоньку улетучиваться.

Хорошо, хоть облик Лиззи не претерпевал никаких изменений.

Пока.

Да еще эти туфли, которые, как колодки, сдавили ее несчастные ступни! Как Джина может ходить в таких круглосуточно?

Лиз запнулась каблуком о край ковра и, сделав, как пьяная, несколько неверных шагов, плюхнулась назад. Слава святым, там стояло кресло… в котором кто-то был. Слабо охнув, девушка оказалась сидящей на чьих-то мужских коленях.

Ни жива ни мертва от страха, Лиззи обернулась, каким-то десятым фантастическим чувством догадываясь, на кого уселась.

Ну, по крайней мере, плюс в том, что она хотя бы нашла ректора.

Сердце Лиззи замерло и подскочило к горлу.

– Заманчивое предложение, но я не голоден, – проговорил Леоне, обдавая ее изогнутую голую шею тёплым дыханием.

От голоса ректора у Лиззи мурашки побежали по коже, а внизу живота словно что-то разорвалось.

Мерзкий, напыщенный, высокомерный… великолепный, твёрдый, одуряющее пахнущий дорогущим мужским парфюмом… От него пахло сосной, белым кедром и грейпфрутом и у Лиз голова пошла кругом, но грубые слова Константина подействовали, как холодный душ.

– Я не собиралась давать вам пить свою кровь! – возмутилась девушка.

– Неужели? – с едва различимой издевкой поинтересовался Леоне. – Судя по маске на лице, именно за этим ты сюда и пришла.

Святые угодники, с ним невозможно разговаривать! Лиз чувствовала, что должна сию минуту, незамедлительно встать и извиниться, это будет прилично и правильно, но странная нега охватила тело, превращая его в безвольное желе.

Ей хотелось ощущать его.

– Я не сосуд, – глупо пролепетала Лиззи, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

И слезть, наконец, с великого князя тёмных, черт его дери!"

"– Стать сосудом не так унизительно, как, например, подставкой       для олд-фешна, – проговорил Леоне хрипло, а затем вдруг, поставив на ее бедра стакан с толстым дном, в котором плескалась янтарная жидкость, крепко сжал тонкие запястья Лиззи, не давая ей убрать стакан.

Она затаила дыхание – малейшее движение, и он опрокинется прямо на ее колени, залив все платье виски. Холодная жидкость просочится сквозь черный бархат, потечёт по внутренней стороне бёдер, добравшись до трусиков, в которых от этой мысли почему-то стало горячо и влажно. И чем сильнее, больнее вдавливал в кожу Лиззи пальцы Константин, тем горячее и влажнее становилось.

– Я не за тем сюда пришла, – чуть не всхлипнув от нахлынувшего стыда, мешающегося с возбуждением, проговорила Лиззи, задыхаясь, но каким-то чудом удерживая равновесие олд-фешна.