Лайриэйль Лайвджой

Пальчики играли, гладили, надавливали… и тут другая ладошка, наконец, добралась до цели, обхватила, чуть сжала…

Найс, издав что-то между покашливанием и стоном, все-таки смог выдавить:

- Можно?... Можно я кончу, госпожа…

Она нарочно еще несколько бесконечных секунд держала паузу, не прекращая при этом совершенно провокационных действий. И, наконец, сжалилась:

- Можно, Сокровище. Можно.

Найс выгнулся, застонал... Пальцы с силой вцепились в покрывало... сминая его...

Лайри почувствовала, как увеличивается, каменеет в пальцах его член. А потом… забился, задергался в руке, изливаясь горячим и мускусным. У нее от восторга перехватило дыхание, так здорово было чувствовать его уже совершенно непроизвольные конвульсии и свою власть над ними.

Найс замер, восстанавливая дыхание. Его сердце стучало и вырывалось из груди. "Отомстил, ептить...", - с каким-то отстраненным равнодушием подумал он, а вслух прошептал:

- Спасибо... госпожа...

Лайри не спешила убирать руки еще пару минут, легонько поглаживая, словно успокаивая. Потом задумчиво сползла с кровати и переместилась в кресло. Вытерла руки очередной салфеткой.

- Ты там живой? Соображать и говорить способен? - и про себя подумала, что этот вопрос надо бы для начала задать себе самой. Хм… нет, вроде способна, хотя пока с трудом. - Сестренки, похоже, заигрались надолго. Мне надо познакомиться с домом и его обитателями. Что посоветуешь?

Найс глубоко вздохнул, собираясь с силами и мыслями, приподнялся с кровати:

- Ничего, если я буду советовать и принимать душ одновременно? А то засохнет все, - он рукой провел, показывая, где именно все засохнет, с легкой смешинкой следя за Лайри. Сам же в это время обдумывал, как бы получше провернуть операцию представления мелкой ко "двору".

- Принимай, - с королевским величием кивнула девушка, устраиваясь в кресле поудобнее. - И советуй.

Едва Рий ушла, я начала развлекаться на всю катушку.

Я не стала возвращать зверьку слух, но повязку с глаз сняла. У зверьков тело приучено терпеть, эмоции все спрятаны как можно глубже, но именно поэтому их взгляды такие говорящие.

Первым делом я смазала свою игрушку особой мазью, обостряющей чувствительность и усиливающей возбуждение. Теперь, если даже просто подуть на кожу, у раба в глазах отразится такое напряжение, что в трусиках сразу влажно становится.

«Терпи, щенок!» - выдохнула я мальчишке в живот. И подушечками пальцев принялась рисовать у него на теле узоры, любуясь мукой и наслаждением в его взгляде.

Развлекалась я так до тех пор, пока в глазах зверька удовольствие не затмило все остальные переживания, и он начал неприлично постанывать, виновато посматривая на меня.

Теперь пришло время других игр, и мальчишка каким-то особым внутренним чутьем понял это.