Лайтларк

Израненный. Преданный.

Айсла не могла не чувствовать неприятную тяжесть внутри, когда его имя всплывало в мыслях. Она не позволяла себе слишком пристально вглядываться в тени своей комнаты. И на всякий случай прикрывала полотенцами зеркала, зная, что сумрачные могут через них общаться. Иногда она пила кофе поздно ночью, вместо того чтобы погрузиться в сны, которые на самом деле оказались воспоминаниями.

Особенно с тех пор, как пять дней назад услышала тихий голос, эхом отдавшийся в сознании за мгновение до того, как она открыла глаза.

Голос Грима звучал так отчетливо, словно он был в ее комнате. Сидел на краю кровати.

Но когда Айсла открыла глаза, натянув одеяло на вспотевшее тело, рядом никого не оказалось.

Со снятием проклятия сумрачные станут сильнее, чем были последние пятьсот лет. Айсла с дрожью вспомнила проявление магии Грима под дождем. Вспомнила слова, от которых по спине бежали мурашки. Они бежали и сейчас, хотя и по другой причине.

Раньше Айсла считала его слова хвастовством. Простым бахвальством.

Теперь они казались угрозой.

Айсла тяжело оперлась на перила, сраженная внезапным жаром. Он разлился позади нее.

Они не разговаривали с тех пор, как он помог ей вернуться в замок. Она содрогалась в его руках, билась, плакала, кричала, вспоминая глаза умирающей Селесты, навсегда выжженные в памяти. Оро оставлял у двери дикой еду, чай, воду, удобную одежду. Но Айсла открывала только после того, как он уходил как можно дальше.

Ее плечи напряглись. Она смотрела вниз на бушующее море, сплошь из белых шапок и сапфировых завитков.

– Надеюсь, ты не собираешься снова прыгать?

Резко обернувшись, Айсла сердито на него уставилась.

– Я не прыгала. А упала из-за тебя.

Его глаза остались серьезными, но в голосе проскользнула деланая тревога.

– Да. Все из-за тебя и твоего носа, который ты везде совал.

Оро приподнял бровь.

– Я услышал тебя из своей комнаты. Вышел посмотреть. Сомневаюсь, что это можно назвать сованием носа.

Айсла пыталась удержать суровый взгляд. Но, изучая его лицо, моргнула. Она никогда не видела Оро на солнце.

Янтарные глаза короля сияли, словно Сердце острова. Волосы переливались так, будто из солнца спряли чистый шелк. Яркий свет подчеркивал острые углы лица, кожа светилась. Исчезли темные круги, щеки стали не такими желтыми. От серовато-голубого пятна не осталось и следа.

– Той ночью ты был невыносим, – сказала она, и в словах не прозвучало ни капли яда.

Оро приблизился на шаг.

– Ты тоже. Пришла на ужин насквозь мокрая, с волос течет. И все, что я мог слышать, – твой голос, звеневший у меня в голове, словно проклятие. Я думал, ты сделала это нарочно. Использовала способности, чтобы заманить.