Лагерь обреченных

Последняя моя мысль перед тем, как вновь заснуть до утра: – Моим родителям можно верить только через слово. Они постоянно выдают желаемое за действительное. Если они стали совместно жить только после брака, то какого черта мой старший брат родился всего через четыре месяца после их свадьбы?»

В пятницу, вернувшись с работы, я застал Марину за необычным занятием – она что-то записывала в тоненькую ученическую тетрадку.

– Составляешь список дел, которые надо успеть сделать до отъезда? – подколол я.

– Нет. – Она закрыла тетрадь и стала собирать на стол.

После ужина разговор о записях возобновился.

– Скажи, Андрей, – попросила Марина, – а тебе, когда ты для практикантки нарисовал график, не было стыдно?

– А чего стыдиться? Я начертил ей график моего свободного и рабочего времени. Больше в этом графике ничего не было: никаких намеков, никакого скрытого смысла.

– В общежитии его восприняли по-другому.

– Знаю я, как вы его восприняли! Особенно после того, как пошел разговор о получении мной квартиры. Та же практикантка прибежала: «Андрей Николаевич, – писклявым голосом воспроизвел я, – могу справку привезти, что я беременная, и тогда вы получите двухкомнатную квартиру!» Оксана Самохина, помнится, с графиком в руках приходила, намекала, что мне надо было ей график вручить, а не желторотой практикантке, которая еще не готова для серьезных отношений.

– Про Оксанку я не знала. Она никогда о тебе ничего не говорила.

– Ей нечего было про меня рассказывать. Она пришла, намекнула, что готова жить со мной. Я открыто ей сказал, что когда получу квартиру, то буду жить в ней один. Потом я получил фиг вместо квартиры, и всеобщий интерес ко мне угас.

Я показал на тетрадь.

– Что в тетрадке: свод правил, который я должен соблюдать после твоего отъезда? Там есть пункт «мыть руки перед едой»?

– У тебя с Ингой точно все?

– Хочешь поссориться?

– Нет. Я хочу составить список женщин, с которыми ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должен встречаться. Инга идет в нем номером один.

– Офигеть! Вот это откровение!

– Ты же сам на каждом углу твердишь, что ты враг условностей. Если бы я от тебя сто раз не слышала про условности, то, естественно, никакой список бы не составляла. А так все будет по-честному: если ты не удержишься и переспишь с какой-нибудь шлюшкой, то мне, когда приеду, будет не так обидно выслушивать про твои похождения.

«Интересно, – промелькнула мысль, – сестру она туда запишет или нет? Или сестра априори не считается женщиной?»

Вслух я сказал:

– Пиши список. Я оставлю на нем визу, что ознакомлен.

Марина с минуту смотрела мне в глаза и раскрыла тетрадь.

К ночи она исписала тетрадь до конца.