Лагерь обреченных

Жизненные силы покидали меня. Надо готовиться к Большому Путешествию.

– Наташа, – прошептал я, – если бы ты знала, как я рад, что ты жива! Наташа, у меня легкое пробито, я сейчас могу потерять сознание, но, что бы ни случилось, помни, если мне не суждено тебя больше увидеть, то душа моя будет дожидаться тебя возле звезд. Наташа, я один по Вселенной не полечу, я буду где-то здесь, рядом…

Я еще что-то шептал ей, сплевывая кровь, пытался ее поцеловать напоследок, но не стал – на губах у меня появились ярко-розовые пузыри, верный признак близкой кончины.

«Туши свет! – приказал Первый голос. – На сегодня спектакль окончен, пора по домам».

И наступила темнота: свет померк, сознание выключилось.

32

В холодном сиянии и великолепии из космической мглы появилась планета Сатурн. Вначале она была величиной с горошину, потом с яблоко, с футбольный мяч. Вот уже отчетливо видны ее знаменитые платиновые кольца, сквозь облака стали проглядывать контуры материков и голубизна океанов. Мне осталось лететь до Сатурна совсем немного, но коварная комета Галлея изменила свою траекторию и подло ударила меня в грудь. Боль была такая, что я весь скрючился, как в судорогах, скрипя ребрами, попробовал вздохнуть, но получилось так себе, на полглотка.

– Проклятые дороги! – выругался кто-то в изголовье. – Ни клочка без ям нету!

«Ага, ямы во всем виноваты! – проснулся Первый голос. – Плохому танцору всегда яйца мешают».

«Дело было не в бобине – идиот сидел в кабине!» – съехидничал Второй голос.

«Вы опять здесь?» – спросил я.

«Конечно! – хором подтвердили голоса. – У тебя все легкие кровью залиты, кислорода-то не хватает. Гипоксия!»

Я открыл глаза, посмотрел по сторонам. Я – в автомобиле «Скорой помощи», за окном еще светит солнце. Машину швыряет на ухабах, водитель вполголоса матерится как сапожник.

– Здравствуйте, – надо мной склонилась женщина в белом халате. – Голова не болит? Мы остановили вам кровотечение, рану обработали. Сейчас приедем в больницу, вас прооперируют, и все будет хорошо!

– У меня пневмоторакс! – прошептал я. – Кислородное голодание.

Врач поправила трубки у меня в носу.

– С кислородом у вас все в порядке, баллона надолго хватит. Сейчас мы с вами примем обезболивающее, и вы поспите. Коля, останови машину, я на ходу в вену не смогу попасть!

Автомобиль съехал на обочину, водитель закурил, ноздри приятно защекотало запахом табака.

«Дал бы разок затянуться!» – помечтал я.

Врач перемотала мне руку жгутом, достала шприц, примерилась, куда воткнуть.

– Только морфий не колите, – одними губами попросил я.

– Почему? – удивилась врач.

– Боюсь наркоманом стать.

– С одного раза не станешь. – Она вонзила иглу мне в вену, и я «поплыл».

Второй раз я пришел в себя от холода. Я лежал совершенно голый на каталке.