Лагерь обреченных

Это все было… А вдруг повторится? Кто даст гарантию, что сюда не нахлынут китайские гегемонисты-ревизионисты? Песню «Китайский десант» знаете: «Лица желтые над городом кружатся?» А если все будет, как в этой песне, то кто пойдет на окраинах Верх-Иланска окопы рыть, вы, что ли? Я пойду. Автомат за плечо и – вперед! Вы, ветераны, по домам останетесь, патроны в магазины набивать, бинты стирать, а в окопы я пойду и, скорее всего, живым из них уже не вернусь… А коли суждено мне пасть смертью храбрых, так, может, вы начнете заранее мне почести оказывать? Пойду я по поселку, а вы выстроитесь в рядочек и в пояс мне поклонитесь. Мертвому мне ни почести, ни ордена, ни медали не нужны. Мне даже надгробье с красной звездой не нужно – где закопают, там и буду лежать.

Шафиков возмутился, стал руками размахивать, но его быстро уняли: налили стопку водки, и он успокоился. Я думал, что он забыл этот разговор, но Иван Васильевич запомнил и затаил обиду – он был единственный человек в поселке, кто демонстративно не здоровался со мной. Я, соответственно, прощения просить не думал. Я считал себя правым.

На берегу реки разожгли костер, соорудили из кирпичей мангал, вместо скатерти расстелили большой кусок брезента. Старшина и жены старших офицеров стали накрывать на стол, молодежь пошла пострелять по банкам – любимое развлечение ментов на природе."

"Сладостен миг для стрелка, когда он объясняет любимой женщине, как надо держать пистолет и куда целиться! Само действие, если посмотреть со стороны, больше напоминает эротический танец, чем стрельбу по мишени: стрелок обнимает женщину сзади, поддерживает ее руку с оружием, целится из-за ее плеча и шепчет:

– Задержи дыхание. Тяни спусковую скобу на себя. Марина, курок на себя тяни! Да не поворачивайся ты в мою сторону! Смотри на банку, совмести мушку с целиком, тяни…

Бабах! Пуля впивается в обрыв горы. Банка на месте.

– Марина, смотри, как надо!

Два выстрела, две пустые консервные банки подпрыгивают на месте.

– Мне надоело стрелять! – сердится она. – Пошли погуляем, пока время есть.

Мы ушли в перелесок. Под ногами шуршала опавшая листва. Над головой, роняя последние листочки, качались березы. В небе чистейшей голубизны реактивный самолет прочерчивал турбулентную линию. Самолета не было слышно, он летел так высоко, что гул его турбин рассеивался, не доходя до земли. Маринка наклонилась за поздним груздем, я, воспользовавшись моментом, повалил ее на листья.

– Ты с ума сошел! – испуганно прошептала она.

Чего шептать, мы далеко отошли от реки. Мы вдвоем, вокруг нас лес.

– Давай здесь! – шепчу я. – На всю жизнь запомнится. Марина, мы услышим, если кто-то пойдет в нашу сторону. Марина, тебе завтра уезжать, я до вечера не вытерплю.