Лабутены для Золушки

– Господин Вильям Вебер, банкир, руководитель международного валютного фонда, а это его супруга Маргарет…

Седой, полноватый, начинающий лысеть мужчина лет пятидесяти пяти, в строгом костюме, галантно привстал, поймал руку Киры и приложился к ней губами. Маргарет доброжелательно улыбнулась. У нее было гладкое, после подтяжки, лицо, серьги и кольца с огромными бриллиантами, испускающими лучи, освещающие все пространство салона.

– Мистер Джеймс Камински, заведующий правовым отделом Управления добычи полезных ископаемых Организации Объединенных Наций, – худой, будто вырезанный из фанеры джентльмен в массивных роговых очках повторил жест Вебера. Они были примерно одного возраста. Одинаковые деловые костюмы, одинаковые сдержанные манеры, одинаковые белоснежные зубы из металлокерамики. И жены у них были похожими.

– Его супруга Мария…

Мария повторила светскую, ни к чему не обязывающую улыбку Маргарет. Судя по почтенному возрасту, это были настоящие жены, а не взятые на бал любовницы. Их однотипные, скромные на вид, платья явно были куплены в дорогом универмаге типа «Хэроддса», но Мария не надела бриллиантов, хотя трудно было предположить, что их у нее нет.

Кира понимала, что в своих джинсах, босоножках и цветной шелковой маечке выглядит в этой компании белой вороной. Впрочем, и порванное платье от Готье, с поломанными лабутенами и прокатным колье в придачу, не изменили бы этого впечатления. Но тогда что она здесь делает? Впрочем, небольшой опыт светской жизни подсказывал: время покажет…

– А это Абиг Бонгани, мой вечный заместитель, – с улыбкой Афолаби показал на коренастого, изрядно поседевшего, коренастого африканца, с безразличным видом опирающегося на стену возле входной двери, так, что вошедший не мог его увидеть если, конечно, не крутил настороженно головой. Бонгани был в просторной рубашке цвета хаки, и таких же штанах – то ли это военная форма без знаков различия, то ли просто похожая на нее гражданская одежда.

Как только церемония знакомства закончилась, дирижабль качнуло, и он начал плавно подниматься. Серый бетон аэродрома, стоящие на приколе самолеты, выстроившиеся в ряд лимузины и цепь «Черных леопардов» остались внизу, за стеклами кабины разлилось яркое небо Южной Франции. Земля уходила вниз, самолеты и лимузины превратились в детские игрушки, а бойцы – в муравьев. В абсолютной тишине дирижабль продолжал набирать высоту. Никакие посторонние звуки не мешали беседе.

– А что, мне нравится, – сказал Вебер. – Может, заказать такой же? Как ты считаешь, дорогая?

Маргарет засмеялась.

– Когда я возражала против покупок, милый?

Камински покачал головой.

– Гибель «Гинденбурга» навсегда закрыла дорогу эре цепеллинов.

– Не могу с вами согласиться, – вмешался Джелани Афолаби.