Жемчужина Лабуана

– Как вы добры, сударь! – вскричал индиец, к которому, казалось, вернулись все его силы и который был вне себя от радости. – Свободен! Наконец-то свободен!.. Благодарю вас, сударь, благодарю!..

– Благодарите этого человека, Тремал Найк, – сказал Янес, указывая на Сандокана, который, скрестив руки на груди, взволнованно смотрел на индийца. – Именно ему, Тигру Малайзии, вы обязаны своей свободой.

Тремал Найк бросился к Сандокану, который сказал, в свою очередь обняв его:

В этот миг за их спинами раздался радостный крик.

– Мой хозяин!.. Мой добрый хозяин!..

Каммамури, который только что вышел из форта, несся к ним со всех ног. Тремал Найк бросился к верному маратху, который, казалось, был без ума от радости. Два индийца обнялись и молча стояли, не в силах вымолвить ни слова.

– Каммамури, мой храбрый Каммамури! – воскликнул наконец Тремал Найк. – Я думал, что никогда больше не увижу тебя на этом свете. Но как ты оказался здесь? Значит, туги не убили тебя?

– Нет, хозяин, нет. Я убежал, чтобы искать тебя.

– Искать меня? Но разве ты знал, что я здесь?

– Да, хозяин, я это знал. Ах хозяин! Как я оплакивал тебя после той роковой ночи. Я сжимаю тебя в объятиях, я вижу тебя, но мне не верится еще, что ты жив и свободен. Мы не расстанемся больше?

– Нет, Каммамури, никогда.

– Мы будем жить вместе с господином Янесом и с Тигром Малайзии. Какие люди, хозяин, какие люди! Если бы ты знал, сколько они сделали для тебя! Если бы ты знал, сколько схваток…

– Остановись, Каммамури, – с улыбкой сказал Янес. – Другие сделали бы то же, что и мы.

– Это неправда, хозяин. Ни один человек никогда не сможет сделать то, что сделали Тигр Малайзии и господин Янес.

– Но почему вы так заинтересовались моей судьбой? – спросил Тремал Найк. – Ведь я никогда вас не видел, господа.

– Потому что вы были когда-то женихом Ады Корихант, – сказал Сандокан. – Она кузина моей покойной жены.

Услышав это имя, индиец пошатнулся, точно получил удар кинжалом в грудь. Он закрыл лицо руками, и плечи его задрожали.

– Ада!.. О моя обожаемая Ада!.. – страдальческим голосом прошептал он.

Рыдание вырвалось из его груди, и слезы скатились по смуглым щекам. Больно было видеть плачущим этого сильного человека, которого ничто на свете, казалось, не могло бы согнуть. Сандокан подошел к нему и, обняв за плечи, сказал с нежностью:

– Почему вы плачете, мой бедный Тремал Найк? Сегодня день радости.

– Ах сударь!.. – пробормотал индиец. – Если бы вы знали, как я любил эту женщину!.. Ада!.. О, моя Ада!..

Новые рыдания вырвались из груди индийца – он был безутешен.

– Успокойтесь, Тремал Найк, – сказал Сандокан. – Ваша Ада не потеряна.

Индиец поднял голову, склоненную на грудь. Молния надежды сверкнула в его черных глазах.

– Спасена! – кивнул Сандокан.