Лабиринты Ехо. Том 1

"

"Я машинально лизнул испачканную руку, повинуясь какому-то дремучему инстинкту, приказывающему детям тянуть в рот всякую незнакомую гадость, и только потом понял, что это была кровь Дорота – горькая и ароматная, как абрикосовая косточка. Несколько секунд моя бедная голова пыталась обработать эту информацию. Потом я решительно пресек сумбурную умственную деятельность и сосредоточился на ощущениях. Тяжелая горячая волна поднималась откуда-то из самой глубины моего тела. Она мягко, но безапелляционно заявляла свои права на меня, и мне оставалось только одно – позволить этой безжалостной силе унести меня туда, куда она сочтет нужным.

Наконец, закружившей меня стихии надоела эта игра, и она милосердно выбросила свою новую игрушку на берег того, что могло хоть как-то сойти за действительность.

Я открыл глаза и огляделся. Обнаружил, что рукоять засевшего в моей груди меча снова стала невидимой и неосязаемой. Вот и славно. А то происходящее слишком походило на малобюджетный кинофильм о приключениях живых мертвецов, со мной, любимым, в главной роли.

Но теперь все было в порядке. Я сидел в красном кресле и крепко сжимал в левом кулаке хвост Дорота – гладкий розовый шнурок плоти, все еще живой и почти всемогущий. Волшебный хвост последнего мышиного короля Мира. Теперь я откуда-то все знал о Дороте и служивших ему Манухах, о Красной пустыне Хмиро и древней магии Уандука, доступной животным и растениям, но не подвластной людям. Чувствовал себя так, будто знал эти причудливые факты всегда – по крайней мере, с детства, как алфавит или таблицу умножения. Просто забыл ненадолго, но уже вспомнил, все в порядке.

В частности, я знал, что Дорот родился в самом сердце Красной пустыни Хмиро много тысячелетий назад и покинул ее, так и не оставив потомства, не по собственной воле, а по приказу молодого, взбалмошного Вершителя по имени Мёнин, решившего вдруг приняться за суматошное коллекционирование всех чудес Вселенной.

Манухи же были потомками Маххов, малочисленного древнего племени заклинателей грызунов, проклятого всеми мышиными королями Уандука поочередно. Согласно проклятиям, земли, окружающие поселения Маххов, всегда оставались бесплодными, дети наследовали лишь худшие качества родителей, а добрые поступки никогда не вознаграждались по достоинству. Даже Король Мёнин, охотно принявший помощь этих несчастных, не осыпал их милостями; все же Маххи охотно последовали за ним, посчитав, что удача Вершителя может оказаться сильнее проклятий. Так оно и было – до поры до времени.

А кроме этих любопытных, но бесполезных исторических фактов, я знал все, что требовалось, чтобы спасти людей, ставших тряпичными человечками. Сейчас только это и имело значение.

Я обернулся к Лонли-Локли.