Лабиринты Ехо. Том 1

Настоятельно рекомендую тебе поступить соответственно.

– У твоих соотечественников очень крепкие нервы. Или же у них нет ни намека на воображение, – ошеломленно сказал Шурф.

– Может быть. Но я думаю, что мы просто иначе воспитаны. Так переживать из-за какой-то книги – это попросту не принято. Подозреваю, что с меня причитается хороший ужин. Если уж один из моих соотечественников нечаянно испортил тебе настроение, я просто обязан замолить его грех.

Лонли-Локли не стал возражать. Приятнейшая совместная прогулка в «Джуффинову дюжину» стала отличной жирной точкой, которую я решительно поставил в конце апокалиптической темы, в последнее время то и дело возникающей в моей жизни.

«Надоело!» – твердо сказал я сам себе.

Оставшиеся две дюжины дней до Последнего Дня года пролетели приятно и незаметно. Даже на свидание с сэром Лойсо Пондохвой меня пока больше не тянуло. Я отложил это в высшей степени светское мероприятие на неопределенное «потом». Иногда в моей жизни случаются чудесные периоды сладостной душевной лени – к сожалению, весьма непродолжительные.

Первую ночь нового года я встретил в своем кабинете, как мне и было положено. Мои коллеги отсыпались после неописуемой суеты, которая охватывает все живое в преддверии этого знаменательного события. Только неутомимый сэр Джуффин Халли отправился на улицу Старых Монеток смотреть кино – в последние дни шефу было не до этого. Честно говоря, я вполне мог позволить себе роскошь составить ему компанию: в городе наступило полное затишье. Но я предпочел просто немного подремать в кресле, поскольку всеобщее предпраздничное безумие порядком измотало и меня.

Вскоре после полуночи меня разбудил еле слышный скрип входной двери.

– Макс, вы не надорветесь открыть глаза, если я к вам зайду? – осведомился потомок укумбийских пиратов, он же будущий гражданин солнечного Ташера.

– Какая прелесть. Наконец-то ты зашел сам, не оповещая о своем появлении дюжину младших служащих, – восхитился я.

– А я не обнаружил ни одного грыза – ни возле входа, ни в коридоре, – объяснил Андэ.

Он извлек из-под лоохи пыльную глиняную бутылку и торжественно водрузил ее на стол.

– Это из дедовских запасов. Не та приторная дрянь, которую наловчились варить наши трактирщики, а настоящее пряное укумбийское бомборокки двухсотлетней выдержки. Я пришел попрощаться. Этот ваш ташерский приятель, Гьята, сказал, что мы отплываем на рассвете.

– Ты рад? – спросил я, поспешно нашаривая в столе бутылочку с бальзамом Кахара. Без глотка этого тонизирующего зелья я вряд ли смог бы превратиться в мало-мальски приятного собеседника.

– Я… Ну да, рад.

Андэ сказал это таким обреченным тоном, что я встревожился.

– Если не хочешь ехать в Ташер, оставайся дома, – мягко сказал я.