Лабиринт Ванзарова

– Левый карман брюк Попкова… Аккуратно, как будто получили приказ…

– Так точно, ваше благородие! – отрапортовал Курочкин, быстро подошел к филеру, будто желал передать ему приказ, и внезапным движением, которому позавидовал бы карманник, вытащил портмоне. Кожаное, туго набитое купюрами. Попков не сразу сообразил, что произошло. Опомнился, когда портмоне оказалось у чиновника сыска.

– Отдайте! Это мое! – закричал он.

Раскрыв портмоне, Ванзаров вынул пачку новеньких купюр.

– Получили наследство?

– Подарок на Рождество… Отдайте…

– Здесь более двух тысяч, – Ванзаров покрутил пачку. – Кто был так щедр?

– Вас не касается! Это частное! Отдайте! – от волнения Попков не замечал, что кричит и брызжет слюной.

– Портмоне лежало во внутреннем кармане пальто Стефана Самбора. Рассказать, как оно оказалось у вас?

Повисла тишина, какая бывает перед бурей. Как уверяют туристы.

Лицо Попкова перекосилось, он сунул руку в пиджак, выхватил револьвер, шустро отскочил и нацелил ствол.

– Отдайте, господин Ванзаров, добром прошу… Отдайте…

– Извольте, – сказал Ванзаров и сделал резкое движение кистью.

Многие мечтают, чтобы деньги сыпались с неба. Ну или с потолка. Мечтают многие, но увидеть довелось избранным. Филерам повезло. Они зачарованно смотрели, как денежки неспешно кружатся и падают, будто наступил волшебный, праздничный, чудесный деньгопад, будто сбылось загаданное желание, будто настала сытая и безбедная жизнь, одно веселье. Куда там гипнозу до падающих денег, которые можно набирать сколько захочешь. Попков смотрел, раскрыв рот."

"Ванзаров дернул за край ковровой дорожки. Попков взмахнул руками и шлепнулся на спину. Он еще дерзнул встать, но его вдавило с такой силой, что рука выпустила револьвер, а дышать стало решительно нечем. Попков издал жалобный стон, сдаваясь и прощаясь с мечтой разбогатеть.

– Родион Георгиевич, зачем вы рисковали, – сказал Курочкин, укоряя себя окончательно и навсегда. И не менее окончательно восхищаясь умом Ванзарова.

– В барабане нет патронов, – ответил тот, отдавая филера бывшим товарищам.

Афанасий не поверил, а проверил. Действительно, барабан был пуст.

– Увидели с такого расстояния? – не поверил Курочкин нечеловеческим способностям.

– Тот, кто оставил Попкову жизнь, не мог оставить ему патроны.

– Кто это был? – спросил Афанасий, изумленный до возможного предела.

– Разве не догадываетесь…

– Почтовый?

Вопрос был столь риторическим, что отвечать Ванзаров не стал.

Между тем Попкова усадили на стул. Лебедев срезал самодельные бинты. На груди филера открылся дивный порез.

– Ах, мерзавец! – не без удовольствия отметил Лебедев. – Так умело надрезать кожу. Крови много и никакой опасности.