Лабиринт Ванзарова

Показания напечатаны на пишущей машинке, свидетель оставила подпись:

«С моих слов записано верно, что собственноручно заверяю».

Далее, как полагается, следовали фамилия, имя, отчество и дата. В слове «Прокофьевна» буква «П» показалась знакомой. Ванзаров извлек записку, которую нашел в одежде Федора Морозова. Без подтверждения Лебедева сомнения оставались, но не слишком значительные.

Он вернулся к начальному листу. Свидетель дал показания примерно на десять лет каторги. Если суд будет мягок. Оказалось, что Ванзаров нанял Клубкову, чтобы она сыграла светскую даму, супругу шефа политической полиции. Ей было приказано уговорить добродушного и наивного начальника охранки доставить из Петропавловской крепости арестантку, которая там содержалась.

Мало того, мадемуазель Клубкова показала, что Ванзаров составил коварный план: должны были погибнуть князь Оболенский, шеф политической полиции, его жена и даже министр Горемыкин, который чудом не приехал в тот роковой вечер. Все ради того, чтоб «бросить грязную тень» (так в протоколе) на охранное отделение и лично полковника Пирамидова. Несчастная жертва сообщила, что Ванзаров после провала заговора держал ее взаперти, подвергал побоям, насилию и отнял паспорт. Она чудом спаслась, долго скрывалась и не могла выходить на сцену. Пока не решилась прийти с покаянием к единственным спасителям, охранному отделению. Сообщников Ванзарова бедняжка назвать не смогла, видела их мельком. Однако при очной встрече опознает непременно.

Пирамидов дал волю фантазиям. В машинописном виде с подписью они выглядели как настоящие. Ванзаров закрыл папку и кликнул караул, чтобы вызвали ротмистра. Мочалов явился суровым, как Эриния, богиня мщения.

– Ознакомились? – спросил он, пряча папку за спину, будто могли отобрать.

– Познавательно, – ответил Ванзаров, звякая горлышком графина о стакан.

– Готовы сделать признание?

Арестант позволил себе неторопливыми глотками осушить стакан, испытывая терпение ротмистра.

– Торопитесь, Николай Илларионович?

– Это в ваших интересах, Ванзаров.

– Мне спешить некуда.

– У вас полчаса.

– Сначала позвольте насладиться очной встречей с вашим свидетелем.

Мочалов хотел сказать что-то умное, но только скрипнул портупеей.

– Вы об этом пожалеете.

– Слышали об Оригене Александрийском?

Ротмистр сделал вид, что не понял вопроса.

– Это философ, которого записали в еретики, – продолжил Ванзаров. – Он говорил примерно так: все происходящее с людьми происходит не случайно, а по некому промыслу, некой неведомой важной причине. Такой важной, что даже число волос всех людей зависит от нее. Так о чем же беспокоиться?

Развернувшись, Мочалов вышел, оставив дверь распахнутой.