Лабиринт

Я даже не знал, что это такое, до этой ночи… Я его трогал, нюхал, гладил. Веснушки считал и каждую черту рассматривал, чтоб запомнить, как оно выглядит, как спит, как дышит, и сам дышал этим дыханием.

А потом сюда зашел, и перемкнуло опять. Не отошел еще. Шум воды услышал — и перемкнуло. Так иногда после бойни раньше бывало. Когда еще бояться умел… потом прошло. Умирать уже было не страшно… и убивать. Терять было нечего.

Теперь вот появилось. Она. Три года назад. И снова страх вернулся. Жуткое ощущение, что если потеряю — начнется ад. Бегал там, стрелял, резал, колол, а сам впервые молился Богу или Дьяволу, чтоб вернуться и живой ее увидеть, нетронутой тварью Ахмедом.

— Ты в порядке? — все так же тихо спросила и раны кончиками пальцев гладит. Нет, я не в порядке. Я в хаосе сам с собой. Я по уши в тебе, маленькая.

Усмехнулся и стал под душ, смывая мыло, чувствуя, как пощипывает ссадины.

— В порядке. Ты иди. Скоро выйду. Там, на кухне, кофе есть. Молоко, правда, не покупал.

Чувствую, что не уходит. Глаза открыл, а она осматривает меня всего, и зрачки расширяются, даже рот слегка приоткрылся и дыхание участилось. Откровенное изучающее любопытство. Невинность вместе с пошлостью юности. Меня от ее реакции уносит. Возбуждение мгновенное, с полоборота и без тормозного пути, до полной потери контроля. От ее взгляда встает и в паху скручивает так, будто секса годами не было.

Она вниз посмотрела и нервно сглотнула. Ее глаза широко распахнулись, и с губ сорвался судорожный вздох. Да, девочка, я большой.

Мгновенно смутилась и посмотрела мне в глаза. Усмехнулся уголком рта, чуть прищурившись. Этот румянец на щеках и лихорадочный блеск в глазах. А меня уже ломит от бешеного желания прижать ее к кафелю и войти в нее. Вот в такую испуганную, мокрую, в моей футболке на голое тело. Почувствовать снова, как тесно обхватывает меня изнутри, очень тесно, усиливая чувствительность в тысячи раз.

Шаг назад сделала.

— Страшно?"

"Ничего не ответила, шагнула ко мне обратно, в глаза смотрит, и губы слегка подрагивают. Я провел ладонью по ее мокрым волосам, зарываясь в них пальцами, привлекая ее к себе за затылок. Опустил взгляд к тонкой шее и нахмурился, увидев несколько синяков, провел пальцами по нежной коже, спускаясь к ключицам.

— Больно? — очень хрипло, потому что меня лихорадит, когда прикасаюсь к ней, ломает, скручивает изнутри.

— Где? — переспросила она.

— Везде, — опуская ладонь ниже, к ее груди под мокрой футболкой, поглаживая упругую округлость, а хочется сильно сжать, чтоб застонала. До синяков, до отметин. Автографами и подписями. Чтоб самому знать — МОЯ.