Темные тени нехорошей квартиры

Просто сладкая подозреваемая абсолютно во всех преступлениях, связанных с квартирой. Взять тебя и больше не париться. Точно не промахнешься. Если немного и промахнешься, история это спишет. Но тут явно найдется то, о чем мы даже не знаем». Он и сам смотрел на Зинаиду с ощущением дежавю. Такие лживые, скрытные, агрессивные тетки проходят по самым разным делам, в том числе и связанным с убийствами. Причем очевидная тупость не мешает им совершать виртуозные ходы при совершении преступлений. Они и на зоне как родные. И там подличают, стучат на других, умеют выживать.

Внешность Зинаиды впечатляла. Если ее изучать по «системе Ломброзо». Возраст можно дать любой. Ясно, что она не менялась с юности. Как и ее эстетические пристрастия. Ее волосы, выкрашенные в яркий морковный цвет, завернуты в баранку на макушке. Брови накрашены черным карандашом. Все черты лица деформированы: нос, рот, маленькие, глубоко спрятанные глазки, несколько сантиметров лба. Фигура соответствовала морде лица. «За что ж тебя так природа?» – подумал Александр Васильевич. И добавил: «Отметила». Ее сын Леонид – крупный, не полный, а какой-то раздутый, продолжал есть щи! Он ни на кого не смотрел. Обращаться к нему вряд ли имеет смысл.

– Зинаида Ивановна, – вернулся к действительности Слава. – Вы или ваш сын пользовались посудой из шкафчика Валентины Сидоровой?

– А че это нам? У нас своя есть!

– Как вы помните, мы у всех жильцов брали отпечатки пальцев. Так вот: на бутылке Сидоровой, в которой был ее настой, обнаружены отпечатки вашего сына. На стаканчике – ваши.

– Ну и чего?

– Настой был отравлен, и вы об этом уже слышали, полагаю, не раз.

– Я, что ль, ее травила?"

"– Так не получится, Зинаида Печкина. На вопросы нужно отвечать, а не задавать свой вопрос. Объясните ситуацию, при которой ваши отпечатки могли оказаться на посуде убитой.

– Я – Валина подруга! – вдруг с надрывом произнесла Печкина. – Я все у нее могла взять, и она – у меня все. Я ей в любой момент все б отдала, если б она захотела.

Печкина вдруг взрыднула и достала из кармана пестрого платья большой носовой платок.

– А начали вы с того, что никогда ее посудой не пользовались.

– А зачем мне пользоваться?

– Так. Я просил…

– Мы не пользовались. Но подержать могли.

– В какой ситуации?

– Если Валя попросит.

– Она об этом просила в день своей смерти?

– Не помню.

– Я могу задать вопросы вашему сыну? Не помешаю ему обедать?

– Нечего ему задавать. Больной он.

– Но говорить он умеет?

– Ну, не дурак же.

– Логика ваша ясна. Леонид, прошу вас уделить мне немного внимания. Вы брали из шкафа Сидоровой бутыль с настоем в тот день, когда она умерла?

– Не знаю, кто такая Сидорова, – буркнул Леонид, не поднимая головы от тарелки.

– Валентина Николаевна, ваша соседка. Она умерла.