Темные тени нехорошей квартиры

Нашли лейкемию… То ли прокляла, как обещала, нас жена моего любовника, то ли наследственность у него… Мы боролись. Я узнавала про самых лучших врачей, больницы, санатории… Она все терпела, старалась… Отработаю в лаборатории до шести, а потом за все хватаюсь. Детей чужих брала нянчить, квартиру генеральскую драила…

Слава почти умоляюще посмотрел на Сергея, когда Нина Георгиевна закрыла лицо руками и застыла, не издавая ни звука, только по ее большим натруженным рукам обильно текли слезы. Земцов больше всего боялся женских слез. Сергей в свою очередь подошел к Александру Васильевичу: «Ну, вот. Что делать?» Масленников открыл висящий на стене старый металлический шкафчик – аптечку. Нашел валокордин, накапал в стаканчик, налил воды, протянул Сергею. Сам остался изучать содержимое аптечки.

– Нина Георгиевна, – бодро сказал Сергей. – Выпейте это, пожалуйста. Мы можем прекратить разговор, если хотите.

Нина Георгиевна открыла мокрое лицо, глотнула капли и виновато сказала:

– Сама не знаю, почему расплакалась. Я держусь при людях. А девочку свою я давно отплакала. Нет, не нужно ничего прекращать. Это ваша работа.

– Ваша дочь умерла ребенком?

– Нет. Она заболела в шестнадцать лет. Ну, лейкемию обнаружили тогда. Она не лежала пластом. Ее хорошо лечили. У нее были большие периоды ремиссии, мы всякий раз думали, что она выздоровела. Она даже работать устраивалась на время, чтобы помочь мне вылезти из долгов. Я не хотела, чтобы она работала. Но она тоже и в няньки нанималась, и в горничные, и в больницу санитаркой. Умерла она в двадцать три. Здесь, в этой комнате, у меня на руках. Когда она поняла, что умирает, попросила забрать ее из больницы домой. И я хотела быть рядом с ней. В реанимацию не пускают матерей. Страшное это место, где близких людей разлучают до смерти.

– Как звали дочь? – спросил Слава.

– Вероника. Я назвала ее Вероникой, как в фильме «Летят журавли».

– Нина Георгиевна, – к ним подошел Масленников, держа в руках объемную колбу. – Что это у вас?

– Это раствор для чистки моего подсвечника.

– Где вы его взяли?

– Мне Марина заказала по Интернету. Я попросила ее посмотреть на сайтах ювелиров.

– То есть вы знаете, что это за раствор?"

"– Примерно. Они продают его без этикетки. Это цианид калия или натрия, я знаю, что он применяется для чистки золота, серебра, латуни…

– Нина Георгиевна, вы понимаете, что ваша соседка отравлена приблизительно таким же раствором?

– Таким? – Нина Георгиевна смотрела на них растерянно, испуганно. – Нет, я этого не знала.

– Но вам не пришло в голову, что это может быть ваш раствор, когда вы узнали об отравлении?

– Нет, я не подумала. Просто потому, что я Вале ничего не подливала.

– Вы один раз это покупали?

– Нет, два.