Кровавый квартал

— Я так понимаю, поэтому ты начала пить?

— Скажем так, это была верхушка айсберга причин.

Мы долго сидели в тишине, пока он гладил мою руку, сдерживая мурашки и дрожь.

— Я верю тебе, — сказал он.

Этими тремя простыми словами Грейсон закрасил трещину в моем сердце так же легко, как раскрасил мое тело.

АЛОРА"

"Три ночи, и все как под копирку. Кроме убийства другого парня вроде Джона и окончания ночи, в рыданиях на руках у Грейсона, пока он меня купал. Грейсон относился ко мне, как к холсту, и раскрашивал мое тело разными цветами и узорами, прежде чем довести до безумия. Кажется, ему нравилось доводить меня до грани оргазма и оставлять в таком состоянии. Мое тело болело, киска пульсировала, а уровень гнева, охвативший из-за желания освобождения, был ядовитым.

Так было до сегодняшнего вечера. Теперь, словно решив, что лучшая пытка — дать мне то, что я хочу, он изменил правила. Близилась полночь, и я сбилась со счета после десяти оргазмов. Мое тело дернулось, а мышцы свело судорогой, остатки последней волны удовольствия пробежали по телу, как электрический ток.

Поднять голову было нелегко, но все что я видела при этом, — это улыбку Грейсона. Чистое зло. Он был чертовски злым, и хуже всего то, что мне начинала нравиться его чертова игра. Видя его лицо каждое утро, мое сердце начинало биться чаще.

С самого начала он странно на меня влиял, но теперь… Теперь эти эмоции усилились. Страх стал сильнее, но и интерес с желанием тоже. Боже, помоги мне. Было что-то гораздо более глубокое, чем то, что сковывало мое сердце.

Люди в переполненном баре и громкая музыка отошли на второй план. Казалось, что кроме нас двоих, здесь больше никого нет. Даже запах алкоголя, который когда-то меня будоражил, перестал быть важным. Я думала, что алкоголь — мой единственный демон, но теперь мне нужен не только терапевт, но и смирительная рубашка с мягкими стенами. Хотя, честно говоря, даже это не помогло бы. Мало того, что четыре стены не помешали бы моему разуму думать о нем и о том, как он прикасался ко мне, Грейсон нашел бы способ проникнуть внутрь. Могу представить, как он заходит в белой форме санитара, резко контрастирующей с его душой. И при каждом удобном случае он бы трахал меня, а я даже не могу сказать, что закричала бы о помощи.

Он наклонил голову, словно прочитал мои мысли, и провел большим пальцем по нижней губе. Все затянулось. Не имело значения, что мое тело чувствовало себя использованным и оскорбленным, или что я искренне не знала, возможно ли с человеческой точки зрения или даже полезно ли для здоровья достичь такой оргазма. Все, что я могла представить, это то, как он стоит передо мной на коленях и использует свой талантливый язык, чтобы заставить меня кончить.