Большой куш

– Вот то-то… Что ж, поехали разбираться!

Морг находился во дворе, примыкающем к областной больнице, что вряд ли могло укрепить у ее пациентов надежду на выздоровление. Тем более что очередная проверка из Минздрава отметила в подведомственном учреждении «низкую операционную активность и высокую послеоперационную летальность». К счастью, стационарные больные не знали о зловещем соседстве и не читали заключения комиссии, да если бы и прочли, вряд ли разобрались бы в мудреных терминах. А полицию успехи отечественной медицины не интересовали, так как она имела дело исключительно с ее неудачами.

Поэтому «Американцы» знали, где искать концы сомнительных диагнозов – как прижизненных, так и посмертных. Они открыли тугую дверь, поднялись по обшарпанной лестнице и прошли внутрь, в специфически пахнущие служебные помещения, которые, может быть, ничем и не пахли, а ложное ощущение запахов создавала уверенность в том, что витающий в анатомичке густой дух формалина обязан присутствовать во всех помещениях морга. Впрочем, того, кто им нужен, они отыскали именно в анатомическом зале, где дух смерти вовсе не являлся иллюзией. Небольшой, отделанный плиткой зал, оцинкованные столы, на двух из которых лежали голые тела – мужское и женское. Мужчина имел грубо, через край, зашитый секционный шов от кадыка до паховой кости, женщина была еще нетронутой, по крайней мере в судебно-медицинском смысле.

Человек в белом халате мыл руки и резиновые перчатки над раковиной в углу. У судмедэксперта Мазурина было желтое, унылое лицо человека, недовольного жизнью, какое, собственно, и должно быть у специалиста, постоянно имеющего дело со смертью. «Американцев» он встретил, как хозяин встречает привычных, и изрядно надоевших просителей."

"– Что там у вас с гражданином Игнатовым? – без прелюдий начал Терминатор, даже не пытаясь скрыть угрожающего обличья, которое успешно использовал при работе с уголовными элементами и от которого обычно избавлялся при общении вне криминального мира.

– Знаете, сколько у меня этих граждан? – не поддался обаянию угрозы закаленный смертями дуборез[7], которого следаки и оперативники вечно упрашивают сделать заключение быстро и «так, как надо». – Думаете, я их всех по фамилиям помню? Я, если хотите, даже родственников по имени забываю!

– Ничего, память мы подлечим! – Терминатор шагнул вперед, нависая могучей фигурой над маленьким, сухопарым экспертом.

А Бэтмэн подпер его сбоку и зловеще прошипел:

– В камере у нас на второй день даже отпетые бандюки все вспоминают!

На желтом лице промелькнула растерянность: с незаменимым специалистом уголовный розыск так не разговаривает. Значит, ему отведена иная социальная роль, к которой он не привык, и как вести себя в ней, не знал.