Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

Но не бегать же с плакатом «Люди! Я прожила здесь двадцать лет! Я ваша, горундская!».

Когда в зале собралось человек сто пятьдесят, прозвучало приветственное сообщение. Я ожидала, что явится военный и заверит нас в величественности момента. Но вместо того нас сухо поздравили через динамик и объяснили, что поступающих ждут две недели сдачи нормативов и экзаменов, что номера объектов и аудиторий, а также время экзаменов и тестов будут сообщаться посредством инфо-браслетов. После этого мужчина коротко зачитал основные положения Устава Военной академии и пожелал нам удачи.

На браслете высветилась белым цифра три. Началось…

Абитуриенты сплошным потоком «потекли» к лифтам. Забившись кое-как внутрь, я начала разглядывать открывшийся вид на территорию. Увидела казармы — приземистые серые здания, спортивные площадки, еще несколько построек с крупными номерами на стенах. Территория была огорожена высоким забором, в который были встроены датчики движения, камеры и элементы генератора силового поля. Только самоубийца решился бы перелезть через забор.

Оказавшись на улице, я зажмурилась от яркого света и последовала за теми, у кого на браслетах сияла тройка. Мы пошли по пыльной дороге и начали глазеть по сторонам. Учебный центр казался обветшалым и неказистым, в пределах видимости ни роботов-уборщиков, ни автоматов с напитками (при такой-то жаре!), ни даже дорожек. Только утоптанная почва под ногами, и никаких технических наворотов. Мне это уже не нравилось. Раз нет уборщиков, значит, убирать придется нам.

А вот и третий корпус, к которому нам было велено идти.

У входа нас ожидал военный, по отрастающим вихрам и типичным «круглым» глазам я узнала в нем апранца. Разделив, он отправил нас по пяти кабинетам на первом этаже здания. Войдя в кабинет, я увидела десять табуреток. Абитуриенты, вошедшие за мной, начали обсуждать, что это может значить. Через некоторое время апранец зашел к нам:"

"— Сесть, товарищи абитуриенты. Не двигаться и дышать скованно. Тот, кто двинется без разрешения — вылетит пулей из центра.

Потрясающе. У меня как раз дико зачесался глаз. И что значит «дышать скованно»? Я, как и остальные, уселась, попыталась принять удобное положение и замерла. Апранец оглядел нас с каким-то свирепым выражением, затем порывисто вышел из кабинета.

Время пошло.

Табуреты были расставлены в ряд, в комнате, кроме нас, никого и ничего не было, и мы не имели возможности развлечься рассматриванием друг друга. Оставалось только пялиться в стену. Поначалу сидеть не было тяжело, и я витала в своих мыслях насчет Темы, фермы, Гаррисона. Но когда все мало-мальски важное было уже обдумано, начался ад.

Прошло, по меньшей мере, три часа, и у меня уже начала каменеть задница.