Курсант (СИ)

А Раиса Александровна, по ее ощущениям, «уполовинила» время, оставшееся до прорыва в мастера-«семерочку»!

Пока я переваривал эти новости, подала голос Суккуба:

— Культурное название — «дырокол»! — пробормотал я, чтобы дать себе немного времени на раздумья, а затем заставил себя задать крайне неприятный вопрос: — А что, вы с тетей Светой не справляетесь?

Земляничка потемнела взглядом и мрачно вздохнула:

— Наш способ срабатывал только до тех пор, пока вызывал очень сильные эмоции. А теперь перестал. И мне снова нужна встряска. Поможешь?

— Помогу… — через силу пообещал я и ушел в себя. А через какое-то время услышал свое имя из уст Валентины Алексеевны, торопливо вернулся в реальность и уставился на нее.

— Лютобор, сосредоточься, пожалуйста, на поиске возможности передать девчонкам «настройки» сопротивлений: если ты обошелся содранной кожей, то им я, фактически, вырастила новые руки!

Я представил, что могло скрываться за словосочетанием «Новые руки», похолодел и честно признался, что даже не знаю, как к этому подступиться.

— Главное — желание и решимость идти до конца! — парировала она и холодно усмехнулась: — А живых кукол я организую. И помогу провести любое количество экспериментов…

…Я обдумывал предложение «прабабки» порядка получаса. Развлекался бы и дольше, так как все никак не мог определиться, принимать его или нет, но в какой-то момент на пороге спальни нарисовался «Паша», телохранитель Мирославы Михайловны, оглядел собравшуюся компанию и нехотя сместился в сторону, чтобы пропустить в помещение государыню. А она, по какой-то причине пребывавшая в сильнейшем раздражении, требовательно шевельнула рукой, отправляя Конвойного погулять, врубила свою «глушилку», подошла к единственному креслу, которое торопливо освободила Раиса Александровна, рухнула на мягкое сидение и с силой сжала подлокотники:

— Я в бешенстве. Поэтому. Дайте мне немного времени. Прийти в себя. Иначе сорвусь. Так, пока не забыла: всем добрый вечер, рада, что вы выжили. Действительно рада. Хотя этого, наверное, не видно…

После этих слов она закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, более-менее успокоилась и продолжила чуть менее отрывисто:

Тут государыня с хрустом сжала кулаки и заявила, что люто ненавидит карьеристов, достигших предела своей некомпетентности, но продолжающих лезть еще выше. Пока я пытался сообразить, что она имела в виду, женщина сделала еще одну паузу и, взяв себя в руки, заговорила о нашем «веселье» на Ильмене:

— Впрочем, самое неприятное не это: несмотря на то, что запись вашего боя удалось уничтожить до того, как до нее добрались любители зарабатывать деньги на чужом горе, это происшествие все равно наделало слишком много шума.