Курсант. На Берлин

И да, действительно появление Витцке можно принять за спланированную акцию. Если бы не одно «но». Три дня назад Мюллер не собирался ехать в Хельсинки. То есть еще три дня назад сам Генрих не знал, что окажется сегодня в этом городе и в этом доме, в качестве особого гостя. Более того, поездка оберштурмбаннфюрера на самом деле проходила в атмосфере секретности. То есть, учитывая, когда именно Витцке выдвинулся из Петрозаводска, когда попал в глухое карельское село, сколько времени потратил на переход границы, он просто физически не мог знать о приезде одного из главных лиц Рейха. Потому что само лицо об этом не знало.

— Господин оберштурмбаннфюрер…

— Генрих. — Перебил Эско немец. — Мы же договорились, ближайшие три дня я просто Генрих. Не надо так сильно выпячивать мое присутствие. Хотел бы посетить Хельсинки открыто, ходил бы по городу в форме и в сопровождении своих людей. Вы же знаете, в этот раз мой приезд носит сугубо деликатный характер. Личная просьба фюрера. И знаете, фюреру не понравится, что какой-то начальник сыскной полиции Финляндии столь пренебрежительно относится к его личным просьбам.

— Хорошо. Я все понял. Извините. — Риекки кивнул, искренне, от души желая «Генриху» сдохнуть вместе с его ненаглядным фюрером.

Риекки никогда не был поклонником Третьего Рейха. Да. Вот такой вот нонсенс. Более того, он с огромным удовольствием всех этих фанатиков поставил к стенке и расстрелял бы к чертям собачьим.

Все, что интересовало Эско, это его родная Финляндия, которая вынуждена постоянно находиться между молотом и наковальней, постоянно лавировать между треклятыми державами, борющимися за мировое господство. Ну и еще, пожалуй, Эско интересовал он сам.

Однако, если выбирать их двух зол, между Советским союзом, где заправляют большевики, и Германией, потенциал второй гораздо более серьёзен. Да и потом… Русские…Фашистов Риекки недолюбливал, русских он просто ненавидел.

— Ну… Я жду. — Мюллер продолжал пялиться на Эско. — Что вы успели понять о вашем этом перебежчике?

Эско мысленно представил, как берет остро заточенный карандаш, лежащий на столике, и вонзает его прямо в шею оберштурмбаннфюреру. Начальника сыскной полиции до ужаса нервировал снисходительный, покровительственный тон, которого придерживался Мюллер во время их встреч. Риекки, между прочим, далеко не последний человек в своей стране. Он, между прочим, решает в Финляндии если не все, то многое. А этот мерзкого вида немец ведет себя с ним, как с дешёвой шлюхой. Однако, естественно, своего настоящего отношения к Мюллеру Риекки никогда не показывал. Не мог.

— Генрих, я думаю, молодой человек совершенно не похож на шпиона. Слишком наглый, слишком жадный, слишком… В общем, одни только «слишком».