Курсант. На Берлин

Я, знаете ли, намерен вернуться к корням. Вы же знаете, моя мать из приличной дворянской семьи. Предвосхищая ваш вопрос, скажу сразу… Я смог передать весточку о своем прибытии, пока прогуливался вечером по улицам Хельсинки. Да, это вышло случайно. Уже не надеялся разыскать кого-нибудь из общевоинского союза. Салон-то мне пришлось покинуть…

Моя речь была прервана отвратительно беспардонным образом на самом интересном месте. А я, между прочим, только разошёлся, только поймал вдохновение.

В дверь постучали, затем тенью в номер проскользнул Олав. Вид у него был снова несчастный. В мою сторону он вообще старался не смотреть. Прямо как монашка, встретившая на своём пути дьявола.

— Господин полковник, посыльный мальчишка передал для господина Витцке кое-что. Это именное приглашение. Вот. Пожалуйста.

Администратор протянул начальнику сыскной полиции конверт с печатью.

Риекки взял конверт в руки, посмотрел на эту печать, потом на меня. Он явно узнал, кто является отправителем. И ему это точно не понравилось.

Финляндия, Хельсинки, март 1939

— Интересно… И что вы думаете по этому поводу, Риекки? По поводу молодого человека, о котором идёт речь. Кто он по-вашему: шпион или настоящий предатель, решивший перейти на более сильную сторону? На сторону будущего победителя.

Оберштурмбаннфюрер Генрих Мюллер смотрел на начальника сыскной полиции Финляндии немигающим взглядом. Если не знать, что обращается он именно к Риекки, можно подумать, немец вслух сам с собой обсуждает свои же мысли. Просто Эско к такой его манере уже привык, а потому точно знал, Мюллер ждёт ответа.

— Удивляет совпадение, Риекки. Сто́ило мне приехать в Хельсинки, да к тому же еще тайно, как у вас вдоль границы начали бегать сотрудники НКВД, желающие перейти на сторону врагов Советского Союза. Хотя, вам как и мне известно, эти господа не склонны к подобным видам пробежек. Я, знаете ли, не верю в совпадения. Я и в бога-то не верю. Про совпадения говорить не́чего. Так вот. Меня интересует конкретно ваше мнение. Что вы думаете о парне?

Эско ждал конкретно этого вопроса, с самого начала, как только явился на чертов прием. Едва только встретился с немцем и рассказал ему о Витцке. Хотя, надо признать, будь у Эско выбор, он бы никогда не захотел иметь что-то общее с оберштурмбаннфюрером. Крайне неприятный господин.

Мюллер отталкивал от себя одним внешним видом: пробор посередине, выбритый затылок, сжатые губы, вечно недовольное лицо, постоянно дрожащие веки. Даже сейчас, при том, что смотрел он на начальника сыскной полиции холодным, змеиным взглядом, эти чертовы веки все равно дрожали. Насчет каких-то человеческих качеств и заикаться нечего. Хитрый, двуличный, без моральных принципов. В общем — исключительно подходящей для своей работы человек.