Курок

Я старался не пропускать ни одного выступления, где бы ни находился, но после заказа, выполненного для Грэйди МакМиллера, посыпались новые предложения. Приходилось работать. Пара семей отправила меня сделать кое-что для их летних домов на юге, к тому же я планировал другие проекты на весну и лето.

Если Уинтер выступала за пределами города и оставалась там ночевать, а я не мог ее сопровождать, то отправлял с ней Рику, Бэнкс или Алекс.

Несмотря на то что я оплачивал счета и обеспечивал наше будущее, я все-таки пошел на уступки, когда Бэнкс вернула Уинтер права на дом и все его содержимое. Правда, сестра посоветовала ей оформить документы на свое имя, чтобы девушка могла вышвырнуть меня на улицу в любой момент.

Они над этим от души посмеялись.

Бэнкс к тому же соблюла условия сделки отца с Марго и Арион. Хоть брак и был аннулирован, не протянув оговоренного года, они все равно получили внушительную компенсацию. Обе женщины переехали в Меридиан-Сити. Ари навсегда зареклась общаться со мной. Я как-нибудь найду силы, чтобы это пережить.

Мы по-прежнему не слышали никаких новостей о ее отце. Надеюсь, это не изменится.

Прильнув лбом к моему лбу, Уинтер провела пальцами по моим рукам.

– Снег идет, – прошептала она.

– Откуда ты знаешь?

Мы не выходили на улицу. Девушка не могла его почувствовать.

– Я слышу. Прислушайся.

Мы замерли и затихли. Закрыв глаза, я пытался увидеть мир так, как видела она. Вздохнув, я ощутил прохладу воздуха, однако мои уши не улавливали никаких звуков помимо звенящей тишины.

Вдруг я что-то заметил.

– Шорох по стеклу, – произнес я.

Уинтер кивнула с улыбкой.

– Люблю этот звук. Мир как будто спит.

Похоже на то, учитывая укрывшее все вокруг снежное одеяло.

Удивительно, на протяжении всей моей жизни вода имела свойство приглушать шум окружающего мира. В той или иной форме я искал ее, прятался за ней.

Глянув в окно за плечом Уинтер, я увидел падающий снег. Он украшал воздух. Благодаря его движению земля словно оживала среди безмолвного спокойствия. Все казалось более красивым и умиротворенным под этой пеленой.

Уинтер всегда понимала эту мою потребность. Она тоже это чувствовала.

Даже в детстве она знала.

Я сижу в фонтане, вода стекает из верхней чаши, скрывая меня от нее.

Палец болит, из пореза, который я сделал шипом розы, пока бежал по лабиринту, капает кровь, но я не издаю ни звука, не дышу.

Она ищет меня, а мне хочется, чтобы меня все оставили в покое. Подбородок дрожит. Просто оставь меня в покое.

Пожалуйста.

– Привет, милая, – говорит мать, столкнувшись с маленькой девочкой. – Тебе весело?

Закрыв глаза, я представляю, будто нахожусь далеко отсюда. В пещере. Или на море. Где угодно, лишь бы не здесь.