Курок

Но парни не могли простить.

Это невозможно.

– Эй, куда вы запропастились, ребята? – К нам подошла Рика с Уинтер.

Я бросил взгляд на девушку, но она отвернулась, опустив голову, словно старалась стать невидимой.

Подойдя к Рике, Майкл притянул ее к себе и подхватил на руки.

– Занимались мужскими делами.

– Мужскими делами? – переспросила она, не поверив ни единому слову.

В ответ парень просто шлепнул ее по заднице и сжал мягкую плоть в ладони через платье.

– Давай сходим к машине на минутку.

– Майкл! – отчитала его Рика, когда он ее унес, со всей очевидностью продемонстрировав свои намерения.

Остальные замерли на местах на пару секунд; их молчания хватило, чтобы убить веселье, которое я ощущал всего минуту назад.

Подхватив рюкзак со своей маской, я посмотрел на Уилла.

– Если она не вернется домой до двух, – я указал на Уинтер, – ее заберет моя охрана. Не испытывай мое терпение.

Я прошел мимо, отчетливо осознавая, что вскоре опять ее захочу. Мелькнула мысль утащить Уинтер домой прямо сейчас, но я не поддался соблазну. Не хотелось показывать ей, как страстно я ее жаждал. Секс не войдет в привычку. Это всего лишь ход в игре, и мне нужно придумать следующий.

* * *Позже ночью я внезапно проснулся. Острая боль пронзила тело в двух местах: на шее, около гортани, и сбоку, между ребрами. Втянув воздух сквозь зубы, я почувствовал саднящие порезы.

– Из-за чего ты так на меня злишься? – послышался тихий голос Уинтер.

Я поднял глаза, наконец-то осознав, что она оседлала меня в постели и приставила два лезвия к коже.

Кухонные ножи?

Мои руки лежали вдоль туловища; я растопырил пальцы. Нестерпимо тянуло схватить ее и сбросить с себя – знал, что успею, прежде чем девушка нанесет удар, но…

Я был озабочен поиском собственного следующего хода, вместо того, чтобы предвидеть ее ход.

Оставаясь неподвижным, я ощущал мягкость прохладных простыней. В комнате было тихо и темно.

– Из-за чего ты так на меня злишься? – опять повторила она тем же спокойным тоном.

– Из-за трех лет.

Три года в тюрьме за то, чего она сама хотела.

– Но все началось раньше, – возразила Уинтер. – Ты меня терроризировал в старшей школе. Почему? Что я такого сделала?"

"Я не терроризировал ее. Никогда не обижал. Просто хотел того, чего хотел.

Острия ножей давили слишком сильно. Мое дыхание дрогнуло.

– Ведь я была ребенком, – сказала она с болью в голосе. – Думала, что влюбилась. Я была наивным, глупым ребенком. Ты знаешь, каково это – думать, будто человек тебя любит, а потом узнать, что ты – просто пушечное мясо?

Сжав простынь в кулаках, я заглушил собственные воспоминания, которые пытались всплыть на поверхность.

– Да, – ответил я шепотом.

Да, знал.