Курок

Моим единственным мотивом было желание находиться рядом с ней, и если для этого пришлось солгать…

Я не собирался брать на себя ответственность за все. Ей тогда понравилось.

– Мне кажется, я люблю тебя, – повторил я ее слова, сказанные несколько лет назад. – Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Я хочу, чтобы ты стал у меня первым. Все хорошо. Прикоснись ко мне. – Подойдя ближе, я бросил позор Уинтер обратно ей в лицо. – Ты первый поцелуешь меня сюда. – Я лизнул ее ухо. – И сюда. – Дотронулся до ее шеи. – И сюда. – Я провел пальцем по соску девушки. – Я хочу почувствовать твое тело на себе. У меня получается? Я все делаю правильно? Это так приятно. Не останавливайся. О боже. О боже. Не уходи. Пожалуйста, я хочу этого. Я так сильно хочу тебя почувствовать.

Запустив пальцы в ее волосы на затылке, я сжал их в кулаке, удерживая Уинтер на месте.

– А потом ты раздвинула свои прекрасные ножки для меня.

– Я думала, что ты был кем-то другим!

– Я был, – бросил я с вызовом. – Кем-то, кто тебе нравился.

Она покачала головой, отрицая это скорее для себя, чем для меня. Ее глаза наполнились слезами.

– Ты солгал. А сейчас, кроме как жалким, тебя никак не назвать. Ты не заработал ни цента из тех денег, которые транжиришь налево и направо, все эти мужчины охраняют тебя не потому, что ты – Дэймон Торренс. Они охраняют тебя, потому что ты – сын Гэбриэла Торренса. Ты ничтожество!

Я встряхнул ее. Сука.

– Своим существованием я доказываю, что люди меняются.

– Своим существованием ты доказываешь только одно – не все особи мужского пола вырастают в мужчин.

Отпустив Уинтер, я ударил рукой по стене у нее за головой. Снова толкнув, она обогнула меня, выставила руки перед собой, чтобы найти перила, и бросилась вверх по лестнице.

После секундной заминки я побежал следом.

Догнав ее, я развернул девушку, обхватил руками и прижал к себе.

– Арион считает меня мужчиной, – произнес я тихо, дразня ее. – Она будет трогать меня как мужчину. Будет скакать на мне в постели и глотать меня, потому что хочет получить то, что, как ей кажется, принадлежит тебе.

Уинтер стиснула челюсти и не шевелилась, тихонько дыша.

Ты хочешь, чтобы она меня трогала? Или тебе вообще все равно?

– Твоя сестра думает, будто сможет поиметь меня лучше и стереть тебя из моей памяти.

– Мне плевать.

Ее лицо ничего не выражало, а голос прозвучал механически.

Я кивнул, пытаясь проглотить иглы в горле."

"– Хорошо, – сказал я, ощущая ее дыхание на своих губах, – потому что, когда услышишь нас ночью, знай: мне тоже плевать. Ей нечего стирать, ты не оставила даже следа. – Я сжал заднюю поверхность шеи Уинтер и притянул ее лоб к своему.