Курятник в пентхаусе

Тамара и Илья, Павел и Марфа давно умерли. Есть Лена и Витя. Они еще молоды, счастливы. Они любят друг друга и меня, а я люблю их. Остальное не мое дело. Я узнала их тайны, и это не мои секреты. Несси, вы можете украсть кошелек?

– Конечно, нет! – воскликнула девушка.

– Но, подложив диктофон, вы украли чужие тайны, – напомнила я, – стоит ли говорить родителям, что занимались разбоем?

Инесса опустила голову, некоторое время молчала, а потом прошептала:

– Я не скажу. Это не мои тайны. А они мои любимые мама и папа.

ЭПИЛОГ

– Интересный поворот, – сказал Иван Никифорович, когда я завершила рассказ о том, что услышала. – Мы не очень преуспели в этом деле, хотя кое-что узнали. Леонид Мартынов упоминал о Вадиме Гудове. Но мы не стали проверять его личность.

– Подумали, что местный олигарх нам не нужен, – призналась я. – Бывший начальник отделения милиции в Совине упоминал и о пьянице Ларисе Мазаевой.

– Зачем нам давно умершая алкоголичка, – решил помочь мне Димон. – Единственное, что о ней сообщил Мартынов: даже мать радовалась, когда фанатка водки пропала. Ну и я накосячил, не рылся в биографиях Виктора и Елены. Они же появились в жизни Инессы после смерти Тамары. Няня раньше, крестный отец позже. Первую жену Ильи они не знали.

Раздался звонок в дверь, и вскоре послышался голос Рины:

– Добрый вечер!

– Уж ночь наступила, – возразил незнакомый женский голос, – я Валерия Михайловна, врач. Коту надо сделать укол?

Я вскочила и поспешила в столовую, куда, судя по звукам, отправились Рина и ветеринар.

– Где удобнее положить Альберта Кузьмича? – засуетилась Надежда Михайловна.

– Кого? – спросила врач.

– Британца, – объяснила я, – его так зовут. Если позвать просто Альберт, он никогда не явится.

– Он же кот, – улыбнулась Валерия, – не царское дело откликаться на одно имя. Если вы не против, давайте уколем его на столе.

– Конечно, – сказала Ирина Леонидовна, – устраивайтесь, как вам удобно.

– Кое-кому не нравится, когда животного кладут туда, где едят, – объяснила врач, – пожалуйста, принесите бумажную пеленку и небольшое одеяльце, чтобы ее прикрыть. Некоторые коты наотрез отказываются на пеленке лежать, рвут ее когтями.

– Все приготовлено, – затараторила Бровкина, – сверху лежит бордовый пледик. Мы так делаем, когда приезжает парикмахер вычесывать Альберта Кузьмича и кабачков.

– Кабачков? – удивилась Валерия.

– Мы так называем Мози и Роки, французских бульдогов, – объяснила я.

– Несите кота, – велела врач.

– Его заранее поймали и в перевозку посадили, – сообщила Рина, поднимая контейнер, – вот!

Доктор открыла дверцу.

– Выходи, милый, небось надоело в тюрьме находиться!

Альберт Кузьмич медленно выбрался на свободу.