Курица в полете

А вот он то и дело на нее поглядывал. Она ему понравилась. В ней было что-то щемяще беззащитное и в то же время необыкновенно уютное. Ему вдруг показалось, что если подойти к ней, положить голову ей на колени, то вся его нелепая кочевая жизнь как-то упорядочится. Он сразу понял, что ее жизнь тоже одинока и нелепа.

— Кто эта пышка? — спросил он у хозяина дома.

— Милая, правда? И классный юрист, между прочим.

— Она юрист? Никогда бы не подумал.

— Занимается авторским правом. Помогла мне в одном деле просто мастерски. Любаша с ней училась на юрфаке. А что, она тебе приглянулась?

— Да нет, просто я впервые ее тут вижу. И смотрю, Валентин на нее запал.

— Митя, ну что же ты, налей мне вина, — проворковала балерина.

— Да-да, Ирочка, прости…

Фотограф быстро надоел Элле. Он был уже пьян и ухватил ее за коленку.

— О, у вас такие стройные коленки… «Это ваши светлые колени вдохновили гений Дебюсси!» — вдруг тихонько пропел он. — Знаете эту песню Вертинского?

— А, ее мало кто знает… А у меня полная коллекция Вертинского. Вы любите Вертинского?

— О, в таком случае вы должны прийти ко мне, и вы полюбите Вертинского, я уверен…

Его прикосновения были неприятны ей, и она постаралась сбросить его руку с коленки. Но ей не удалось. Тогда она вскочила и стала собирать грязные тарелки. Люба с благодарностью приняла ее помощь.

— Что, Валя тебя достал? — засмеялась она уже на кухне.

— Пел. И приглашал к себе послушать.

— Он в своем репертуаре. Но тебе он не нравится?

Элла хотела спросить у Любы о Воронцове, но не стала. Сейчас та скажет ей о неземной любви его к балерине или что-то в этом роде, будет ясно, что ей тут рассчитывать не на что. Она и сама это знала, так к чему лишние разговоры. Ей вдруг стало грустно и стыдно, что она так и не позвонила ни Мише, ни Машке. Ну Миша ладно, а вот Машка всерьез обидится. И вообще, ей вдруг тут надоело.

— Любаша, я, пожалуй, уйду?

— Да ты что? Одиннадцатый час всего, время детское! Если ты из-за Вальки…

— Да нет, что ты! Просто я не очень хорошо себя чувствую, — ляпнула Элла.

— Так, может, пойдешь в другую комнату, полежишь?

— Нет, знаешь, хочется уже добраться до своей постели.

— Ну, Элка, что ты… В кои-то веки встретились…

— А мы скоро еще встретимся, я вас приглашу на форшмак!

— Ты только скажи, когда Вячеслав Алексеевич сможет, он ведь, наверно, очень занят.

— Вообще-то ужасно занят, но у него скоро отпуск, вот мы и выберем денек в самом начале. Короче, будем созваниваться! Может, все-таки останешься?

— Вызвать тебе такси?

— Не стоит, я немножко пройдусь, а потом поймаю!

— Я сейчас попрошу Славу тебя проводить.

И она ушла. А ведь Любка уговаривала меня остаться куда больше, чем родная мать.