Курица в полете

К тому же ей понравился Махотин, в нем не было чванства, он был хорошо воспитан. Да и Любка славная баба…

— Элка, если хочешь, приходи со своим мужиком… Он у тебя кто?

— Да ну его, не хочу!

— Дело твое! Может, у нас на кого-нибудь глаз положишь…

— Слушай, а что подарить Славе?

— Ой, ты и так ему сделала подарок дай Бог на Пасху!

— Ладно, я что-нибудь придумаю. А форма одежды?

Элла задумалась. А потом решила, что подарит Махотину купленный для подарка Мише модный шарф. Миша обойдется конфетами. Ей сейчас даже думать о нем не хотелось.

Шарф неожиданно понравился Махотину. Он очень ему шел.

— Черт побери, Элла, это именно то, что я хотел, он потрясающе подходит к моей новой куртке… Удивительно! Спасибо вам!

В огромной квартире Махотиных к назначенному часу собралось совсем мало народу. Старый его друг с женой и пятнадцатилетним сыном, который так откровенно скучал, что Элле было за него неудобно, и мать Вячеслава Алексеевича с мужем, отчимом Махотина. Томная, образованная дама, которая, узнав, что Элла родом из Одессы, принялась расспрашивать ее о городе, где часто бывала в молодости.

— Скажите, а Привоз еще существует? А как теперь называется гостиница «Красная»? О, я помню, в моей молодости там был потрясающей красоты метрдотель! Кажется, его звали Миша… Вы его не знали? А «Лондонская» еще существует?

— К сожалению, я двадцать лет не была в Одессе, — ответила Элла.

— И у вас не осталось никаких связей с родным городом?

— Но неужто вас туда совсем не тянет?

Тут на помощь Элле пришла Люба:

— Эллочка, можно тебя на минутку? Хочу посоветоваться. Извините, Ирма Михайловна!.. Она Тебя задолбала вопросами, да?

— Ничего страшного, — пожала плечами Элла.

— Слушай, я ужин заказала в ресторане, вроде все прилично, но вот рубленая селедка, на мой взгляд, гадкая. Как ты думаешь, может, не стоит ее подавать, а?

— Я попробую. Нет, она ничего, просто надо кое-что добавить. Она неинтересная, но вполне съедобная. Я сейчас добавлю сюда яблоко.., чуть-чуть сельдерея, капельку сахара и перца — и будет отлично.

И Элла с удовольствием принялась исправлять неудавшееся блюдо.

— На вот попробуй! — сказала она Любе уже через три минуты.

— Элка, обалдеть! Это же шедевр! Я всегда поражалась твоим кулинарным талантам! Слушай, а помнишь, твоя бабушка делала какую-то фантастическую запеканку, кажется с селедкой?

— А, форшмак! Я тоже его делаю.

— Но форшмак же это как раз рубленая селедка!

— Вообще-то слово «форшмак» означает просто закуску, а уж какая это закуска, горячая или холодная… Бабушка называла это блюдо форшмаком!

— Элка, будь другом, пригласи нас как-нибудь на форшмак! Знаешь, я тут стала Славке расписывать, какая это вкуснотища, а он рожу крючит: гадость, мол.