Куплю твою жизнь

И такого же цвета замшевые ботфорты без каблука. С Мишкой почти не оставалось времени даже посмотреться в зеркало, поэтому я удивилась, что выгляжу совсем неплохо.

Знаете, это ощущение перед грозой… Когда ты чувствуешь запах дождя, которого ещё нет. Только тучи сгущаются и поднимается ветер. Так и у меня на душе медленно в воронку закручивался ураган. Сердце билось глухо. Тяжело. Тревога не отпускала."

"И когда я подняла ресницы и увидела заходящего в ресторан Сабурова с очередной девицей, почти не удивилась. Лишь ощутила острую боль.

Вздрогнула, метнулась из-за стола, словно хотела взять Мишку и бежать отсюда куда глаза глядят. Сухая ладонь Юрасова остановила меня от лишних телодвижений, заставив сидеть на месте.

И я, не обращая внимания на Юрасова, села обратно. Не отрывая взгляда от расслабленного Сабурова. Уголки губ приподняты вверх. Из всего диапазона его эмоций — это выражало довольство жизнью. Будто его существование не изменилось. Откатилось назад до встречи со мной.

Его жизнь не изменилась. А моя перевернулась.

Сабуров обследует зал ресторана, привычно для человека, который передвигается с охраной, и безошибочно находит меня.

Мне казалось, что в этот момент моё сердце выпрыгнет из груди. Боль сменилась смятением. Пока не видела его, могла дышать. А сейчас снова задыхалась от накативших чувств.

Сузил глаза, словно не сразу поняв, что перед ним именно я. Мы так давно не виделись, и за это время я должна была измениться до неузнаваемости. Беременность, тяжёлые роды, длительное нахождение в больнице и уход за ребёнком выматывали.

Внимательно обследует меня взглядом. Я ощущаю его почти физически, как если бы он касался меня. И сама смотрю на него жадно, пытаясь сохранить его в памяти.

Но на какую-то долю секунды мне удаётся заглянуть чуть глубже, чем он обычно позволяет. И где-то там, внутри, я нахожу чёрную тоску, такую же мрачную, что терзает меня.

Только стоило моргнуть, как этот морок пропал и передо мной вновь бесчувственный Сабуров.

Он неспешно переводит внимание на мою компанию. И задерживается на Мишке, которого нянчила Аня.

Показалось, что в этот момент его броня треснула. Он застыл. Забыл про свою девицу, тянувшую его к столику за руку. Стоял не шевелясь и будто не дыша.

Удивлённый и шокированный взгляд метнулся ко мне. Чтобы заглянуть в мои глаза с вопросом: «Как могла?»

Как могла предпочесть меня ему? Как могла лечь с ним в одну постель? Как могла позволить ему себя касаться? Как могла так продаться?

Ярость набирала в нём обороты. Я видела, как с каждой минутой осознания его грудная клетка всё быстрее поднимается и опадает.

Ведь он уверен, что это ребёнок Юрасова.

Нож в спину похлеще моей свадьбы с ним. Нож со смертельным ядом на острие.