Куплю тебя, девочка

 — А что с ним? Ваша семья окончательно сделала его притоном? Или расширила территорию, а по ограде провела ток?

— Вот скоро и увидишь, а что…

И я, вся наполненная предвкушением нового, замолкаю, переключаю мелодию и, закрывая глаза, представляю, что может быть это…

Но про это в голову ничего не лезет. Лишь какие-то размытые образы, среди которых четкое лицо лишь мальчика Никиты, который боялся лазить по деревьям.

Открываю глаза, когда двигатель глохнет, а на улице уже ярко сверкает солнце. Мы стоим у ворот, по которым когда-то давно часто лазали.

И часто за это получали.

Только вот выглядят они новыми и без тех деталей, по которым мы могли взбираться.

Они через несколько секунд открываются, и горло перехватывает, а дыхания почти не остаётся. Кажется, я нырнула в прошлое… Только раньше оно было окрашено серыми тонами, среди которых цветными были только мы с Никитой.

Теперь же эти воспоминания кто-то разукрасил, и они потоком влились в сознание. Особенно, когда вместо обшарпанного двухэтажного здания среди густой листвы передо мной предстает трёхэтажный современный комплекс рядом с детской площадкой и небольшим спортивным стадионом.

Но вместо радости возник страх, что был пожар и все документы, а значит и шанс на независимость сгорели.

— Был пожар? — тут же требую ответа, на что Никита усмехается, бьется головой о руль, а потом смотрит на меня, не поднимая ее.

— Ну что ты за человек? Я тебе показываю сказку, а ты меня спрашиваешь про дракона. Ничего не горело. Просто сделали реконструкцию. Улыбнись хоть и похвали меня. Это же мой проект.

— Твой? — мало что понимаю, но дрожь от его слов бьет по мозгам.

— Конечно. Я же архитектор.

То есть не просто прожигатель жизни на деньги папочки?

Никита выходит из машины, а у меня только рот от удивления открывается. Значит он своё увлечение не задвинул в дальний угол, а решил преобразить в более разумную форму?

Выхожу из машины и замечаю, как в одном из окон парень тычет пальцем, и тут же остальные подрываются и бегут, мелькая в них. И никакие крики воспитателя не помогают остановить эту ватагу.

Дети высыпаются из здания, как попкорн из фольги. И все к Никите. Некоторые осторожно, более взрослые уже кидают ему футбольный мяч. И он стягивает пиджак, кидает его мне и с улыбкой убегает от детей на стадион. И они за ним. Кто-то играть. Кто-то болеть.

А я просто смотрю, прижимаю к себе терпко пахнущий пиджак и не могу своим глазам поверить… Потому что именно сейчас я вижу своего Никиту. Того, ради которого я столько боролась. Тот, ради которого жила и выживала.

— Они всегда так рады его приезду. Он здесь почти легенда, — слышу сбоку голос и с трудом отворачиваюсь от созерцания игры. Утыкаюсь взглядом в молодую женщину с мышиным цветом волос, но очень яркими глазами.