Куплю тебя за миллион

— Маленькие девочки вперёд.

— Я для тебя лишь маленькая девочка?

— Ах так… Ты будешь шутить на эту тему?

Марианна царапает ноготками мою грудь и ведёт пальцы ниже, на пресс, явно увлёкшись и забыв о первоначальной цели, начинает гладить меня кончиками пальцев.

— Будешь ластиться? Или скажешь, о чём хотела?

— Тебе нужно прикрыться. Это какая-то провокация! — перекатывается на спину, вытягиваясь всем телом.

Демонстрирует полную, высокую грудь, длиннющие ноги и нежно-розовые половые губки, перепачканные моей спермой.

Кто кого ещё провоцирует?

— Сгоняй в душ, — отправляю. — И оденься.

— Хорошо. А мне в пижаму одеться или ты мне другую одежду принёс? Ну, может быть, розовые носочки? — хихикает и вскакивает проворно с кровати, прежде чем я успеваю схватить её за щиколотку. — Или гольфики!

Вскакиваю следом за ней. Но сегодня Марианна проворнее и быстрее, успевает захлопнуть дверь ванной и закрыться изнутри.

Я лишь ударяю по двери раскрытой ладонью и матерюсь.

— Глеб Яковлевич, вы меня плохому научите! Разврату, — выдыхает со смехом по ту сторону двери и дышит чаще. — В носочках.

Иди ты нахер, Проблема! Нашла к чему прицепиться. Но потом что-то щёлкает в моей голове, очевидно, сдуревшей.

— Гольфики кружевные? Это отличная идея. Я тебе их куплю, заставлю надеть и…

— Узнаешь. Мойся живее.

— Совсем-совсем не подскажешь, к чему готовиться?

— Лучше покажу. Позднее.

— А вы, однако, строгий учитель, Глеб Яковлевич…

Паразитке явно нравится меня так называть. Не люблю как звучит моё имя. Но в том, как Марианна сексуально растягивает гласные, что-то есть. Будоражит и заставляет предвкушать долгие игрища.

Будет нескучно… Хоть в этом я выиграл, но во всём другом — я прошляпил.

Пока Марианна находится в душе, я открываю окна, чтобы впустить свежий воздух.

Замечаю, как внизу под окнами по брусчатке прогуливается Денис. Вертит своим котлом на плечах по сторонам и закуривает. На территории всё чисто, он заворачивает за угол.

Я знаю, что там слепая зона для камер слежения. Отец — ярый противник курения, потому запрещает охране курить на работе.

Но я так же знаю, что запреты — это как варенье для мух. И в небольшой слепой пятачок слетаются все, кому хочется подымить.

Прислушиваюсь к шуму воды в ванной. Марианна плещется с удовольствием, думаю, проведёт в душе минут двадцать, не меньше.

Сдвигаю комод от двери, чтобы иметь возможность войти через дверь, а сам осторожно вылезаю через окно.

В запасе есть несколько минут, чтобы успеть осуществить задуманное. Ублюдок должен понести наказание. Прямо сейчас!

Выйдя из душа, понимаю, Бекетова в комнате нет, и комод сдвинут на прежнее место. Я испытываю одновременное разочарование и чувство страха.