Купе смертников

Глядя ему в спину, куда-то между лопаток, Грацци выпалил, не переводя дыхания, громко и четко, что им все-таки не следует мешкать, потому что, если уж вы хотите знать мое мнение, этого Кабура так до сих пор и не нашли, а ведь он очень торопился, когда выходил из дому, даже не выключил лампу над умывальником, и если мы будем долго раскачиваться, он успеет еще пострелять по мишеням. Помолчав с минуту, он добавил, что водитель грузовика оставил жену и троих детей.

— Подумать только, — отозвался Таркен.

Он продолжал неподвижно стоять у окна, и со спины он выглядел куда лучше, почти человечным в своем толстом пальто, у которого еще несколько дней назад распоролся один из швов. Он, вероятно, думал: нет, это не Кабур, тут действовал настоящий профессионал, и главное, конечно, то, что произошло в поезде; если я сумею разослать десяток парней к оружейным мастерам и выудить кое-какую информацию у полиции нравов, то, уверен, не пройдет и двух суток, как все будет кончено. Мы его схватим и передадим Фрегару, а этот болван Грацци пусть продолжает строить из себя Шерлока Холмса, если ему так нравится. Кому он все это говорит?

Зазвонил телефон. Таркен медленно повернулся, усталым жестом снял трубку, покачал головой, потом выругался в сердцах: «Что? Где? В лифте?», прикрыл трубку своей пухлой рукой и сказал, что, ему, Грацци, и впрямь следовало бы пошевеливаться, да и всем им тоже, потому что мы увязли не на шутку. Твоя актриса сюда не явится, ее укокошили два часа назад. И ответил уже по телефону: конечно, конечно, сейчас приедем, кому вы все это говорите?

Ее перенесли в спальню и положили на кровать. Чтобы не трогать лифт с места, ее пришлось отнести на руках на ее этаж, одна туфля на высоком каблуке упала, и ее оставили в прихожей.

На лице Элианы Даррес застыло выражение удивления. Пуля словно тяжелым молотом раздробила ей грудь, но крови, если не считать той, что на платье и на меховом манто из настоящего леопарда, было не так уж много.

Жан Лу вбежал, запыхавшись, оттолкнув в дверях полицейского и помощника прокурора (Таркен и Грацци в это время стояли возле кровати), он успел лишь сказать: привет, шеф, — и опустил глаза. Он тотчас отвернулся, лицо его исказила гримаса, казалось, его сейчас стошнит. Грацци вышел с ним на лестницу.

Теперь ему стало по-настоящему страшно.

Сначала в субботу утром в купе убивают Жоржетту Тома.

В субботу вечером сообщение об этом появляется лишь в одной газете, остальные расскажут о случившемся только в понедельник. В субботнем вечернем выпуске дается простой перечень имен. В понедельник газеты уже более подробно сообщают о Кабуре, Гароди, Даррес, Риволани.