Магистр дьявольского культа

Однако если сейчас Цинь Су и самом деле решит оставаться честной и поведает, кто дал ей это письмо, то поступит крайне опрометчиво. Узнав личность этого человека, Цзинь Гуан Яо, во-первых, разберется с ним, а во-вторых заставить замолчать Цинь Су, и в том, и в другом случае не погнушавшись любыми средствами.

Но, к счастью, Цинь Су, при всей своей наивности, непонимании устройства этого мира, и даже некоторой глупости – качествах, присущих ей с самого детства – больше не верила Цзинь Гуан Яо. Она лишь тупо смотрела на него, сидевшего за столом и сохранявшего полное достоинство; на Верховного Заклинателя и предводителя десятков тысяч воинов;  на своего мужа, выглядевшего все таким же красивым и невозмутимым под пламенем свечи. Цзинь Гуан Яо встал и подошел к Цинь Су, намереваясь помочь ей подняться на ноги, но та шлепком отбросила его руку, а затем припала к земле и вновь содрогнулась от рвотных позывов.

Цзинь Гуан Яо повел бровью: «Я настолько отвратителен тебе?»

Цинь Су ответила: «Ты не человек... Ты псих!»

Глаза Цзинь Гуан Яо наполнились печальной теплотой: «А-Су, тогда у меня не было иного пути. Я надеялся всю жизнь держать тебя в неведении и никогда не позволить узнать об этом. Но теперь, из-за того, кто рассказал тебе правду, все пошло прахом. Ты считаешь меня грязным, ты считаешь меня отвратительным - я не в обиде. Но ты моя жена. Что подумают люди? И что они скажут о тебе?»

Цинь Су спрятала лицо в ладонях: «Замолчи, замолчи, прекрати напоминать мне об этом!!! Лучше бы я никогда тебя не знала, лучше бы никогда не стала твоей супругой! Зачем ты вообще сблизился со мной?!»

Цзинь Гуан Яо немного помолчал, а затем ответил: «Знаю, что теперь ты не поверишь ни одному моему слову, но в те годы мои чувства были искренни».

Цинь Су всхлипнула: «Ты продолжаешь сыпать красивыми, но пустыми фразами…»

Цзинь Гуан Яо ответил: «Но это правда. Я постоянно помню, что ты никогда и ничего не говорила ни о моем происхождении, ни о моей матери. За это я буду благодарен тебе до конца своих дней, и хотел бы всегда ценить, любить и уважать тебя. Но тебе следует знать, что даже если бы А-Суна не убили, ему все равно пришлось бы умереть. Он должен был умереть. Если бы он вырос, то ты и я…»"

"Услышав имя своего сына, Цинь Су больше не могла сдерживаться. Она занесла руку и ударила Цзинь Гуан Яо по щеке: «И чья же это вина?! Есть ли хоть что-то, на что ты не пойдешь ради этого поста?!»

Цзинь Гуан Яо безропотно принял пощечину, и на его белом лице тут же заалел отпечаток женской ладони.

Он на секунду закрыл глаза: «А-Су, так значит, ты не откроешь мне его имени?»

Цинь Су покачала головой: «Зачем? Чтобы ты мог устранить всех свидетелей?»

Цзинь Гуан Яо ответил: «Что ты такое говоришь? Похоже, от недомогания твои мысли стали путаться.